Бездарный учитель

— Более чем.

Немного подумав, Митрич задал еще один вопрос:

— А у нас в деревне такие есть?

— Понятия не имею. Митрич, говорил же, что я никакой не колдун. Даже с лешим могу общаться только через домового, ты же сам видел.

— То, что я там видел, мне на голову не налезает, — ошалело вздохнул участковый, но тут же стал деловито-серьезным. — Но насчет сельских домовых ты у своего спроси. А то на моей земле может оказаться куда больше жильцов, чем в переписи, а я о них ни ухом, ни рылом.

— Не уверен, что Колыван знает, что творится в деревне, но я спрошу.

Потерявший терпение Белый подошел к нам и тоже шепотом спросил, ткнув рукой в сторону вершины вала:

— Леша, а там что, был всамделишный домовой?

— Вот видишь, — сказал я участковому, — Никита сразу сообразил.

— Ну, так он с лешим на короткой ноге, что ему простой домовой? — удачно пошутил Митрич, и мы дружно рассмеялись, хоть и немного нервно.

На душе потеплело. Надеюсь, что не ошибся и у меня действительно появились, может, пока не друзья, но хорошие знакомцы.

Заметив, что директор наконец-то вынырнул из своих раздумий, мы вернулись к дастархану, и начался серьезный разговор. Тяпнув для смазки непростых мыслей еще самогона, Николай Николаевич сказал:

— Алексей Степанович, мне вот какая мысль в голову пришла. Я все еще не могу поверить в эту нечисть, но понимаю, что дело ой какое непростое. А вы у нас, получается, со всей этой мистикой имеете контакт.

— Слишком громко сказано, — остудил я пыл директора.

— Не суть, — отмахнулся восседавший на раскладном стульчике, словно на троне, Мицкевич. — Сумели вон Никиту с Ленькой вытащить, меня пугнуть, значит, есть шанс, что сможете лешего к делу приставить.

Я от удивления аж крякнул. Во, человечище! Глыба! Только недавно норовил в лес удрать как заяц, а сейчас вздумал нечисть запрячь на пользу предприятию. Тут бы возразить, но очень уж захотелось узнать, что ему эдакое в голову взбрело.

— Ну, допустим.

— Тогда слушайте. Полгода назад к нам один серб приезжал. Митрич, ты его должен помнить.

— Да уж, забудешь такое, — хмуро кивнул участковый. — Мне тогда все мозги через дуршлаг перетерли, и писанины было, как все тома сочинений Ленина.

— Так вот, — продолжил директор, — этот деятель уверял, что в нашем болоте должно быть полно мореного дуба. Даже притащил с собой подводное снаряжение для поиска. Правда, нырнуть успел два раза, а вынырнуть лишь один. Я там не был, но мужики говорят, будто утащило его что-то. Причем такое сильное, что страховочный тросик разорвало как тонкую леску. Смекаете, Алексей Степаныч?

— Это вы меня к кикиморе надумали отправить или кто там у нечисти за болота отвечает?

— Ну а почему бы не попробовать? За спрос, как говорится, не бьют, — не унимался Мицкевич. — Если сможете достать мореную, по сути, мертвую древесину, то я ни одного живого дубка пальцем не трону. Вы подумайте. Мы ж теперь соседи. Как говорится, вы мне — я вам. Вам же что-то нужно, Алесей Степанович?

— Нужно, — не стал я спорить. — Сможете сруб сладить на старом фундаменте?

— Сможем, — уверенно кивнул директор. — Есть готовые комплекты. И для себя, и на продажу делаем.

— Сколько стоит? — решил я сразу прояснить денежный вопрос.

— Ну, если не царский терем и не простую избушку, а что-то среднее, то тысяч десять-пятнадцать со всеми наворотами и даже кое-какой мебелью.

Конечно же, он имел в виду бумажки с мертвыми американскими президентами. Дав мне время впечатлиться суммой, директор добавил:

— А если найдете возможность добраться до мореного дуба, то в пятерку уложимся.

Я, конечно, ни с какого боку не бизнесмен и вообще торговаться не люблю, но это не значит, что лох и считать не умею:

— Сразу скажу, затея зыбкая и в успех не особо верится, но, если выгорит, мой интерес мы обсудим отдельно. А дом я как-то сам оплачу.

— И откуда у простого учителя такие деньги? — подозрительно прищурился директор.

— В том-то и дело, Николай Николаевич, что уже не простого. Иначе вы бы меня к кикиморе не посылали.

После этих слов все угрюмо задумались. Ведь не только моя жизнь резко поменялась. Сельчанам тоже придется как-то свыкаться с новыми реалиями, а судя по словам Колывана, ситуация с нечистью скоро изменится не только в этом медвежьем углу.

Мицкевич встрепенулся и засобирался домой. Ему тут явно не нравилось. Никита на всякий случай отправился с ним, ведь за директора я лешего не просил. Тем более парню не терпелось побыстрее забрать у лесника облюбованный уазик. А вот Митрича я попросил задержаться на полчаса. Участковый с минуту смотрел на вершину вала, не зная, что лучше — снова карабкаться наверх или остаться там, где совсем недавно леший гонял Мицкевича. Лень победила, но он все же залез в «бобик» и заперся изнутри. Я же, чтобы не напрягать Митрича лишний раз, быстро поднялся наверх и побежал ко входу в подвал. Едва пересек внешний периметр фундамента, тут же появился Колыван:

— Куда спешишь, Ляксей? И почто чужаков в заветное место водишь?

— То не чужаки, а полезные люди, — крякнув при подъеме тяжелой крышки, ответил я. — А спешу посмотреть на монеты. Скоро у нас с тобой будет новый дом, и дело это, сам понимаешь, недешевое.

Взятый в долг у Никиты мощный фонарь залил подземелье ярким светом и позволил хорошо рассмотреть извлеченные из сундука и разложенные на его крышке монеты. Всего их оказалось сорок семь. Я наугад выбрал десять и сфотографировал на камеру телефона с обеих сторон. Чуть подумав, добавил снимок одной из оплавленных. К счастью, у меня было кому послать эти снимки. Вернув все монеты обратно, я выбрался из подвала, на бегу прояснив ситуацию домовому. Разговор насчет мореного дуба решил отложить.

В село мы вернулись куда быстрее, чем ехали в мои новые владения. Я тут же напросился в гости, желая немного помыться. Митрич отправился греть воду в бане, а я присел на скамейку во дворе и набрал номер одного из моих бывших учеников. Толя Казанцев выпустился восемь лет назад. Еще в школе он слыл заядлым нумизматом и мечтал стать ювелиром. Четыре года назад на встрече выпускников Толя рассказал, что хоть и не осуществил свою мечту, но неплохо устроился в столичном антикварном магазине, где заработал репутацию неплохого специалиста. В таком везении нет ничего удивительного — любой учитель, сумевший наладить нормальные отношения с учениками, со временем получает блат у широкого набора специалистов.