Страница 29 из 33
Глава 9 Прибытие в Мелье
Мелье походил не столько на замок или дворянскую усадьбу, сколько на укрепленную ферму, затерянную среди лесов и болот. По бокам главного здания из грубо отесанного известняка высились две круглые башни, частично вмонтированные в кладку основного корпуса. Разбросанные вокруг многочисленные хозяйственные постройки были соединены между собой каменными стенами с бойницами, и все вместе образовывали замкнутый двор, где лежали неубранные кучи навоза.
Валантен бок о бок со своим проводником добрался до этой скромной крепости минут за двадцать, не более. Этого времени, однако, им вполне хватило, чтобы получше познакомиться. Молодой инспектор представился именем из фальшивого паспорта, который ему вручил инспектор Берне. Человека в цилиндре звали Бартелеми' Ванвёвр, и он был фельдшером в местечке Леже. За неимением в этих краях судмедэксперта вскрытие трупов двух жертв пресловутого проклятия было поручено именно ему. Установить причину смерти не составило труда – на шеях и лицах убитых людей присутствовали характерные признаки удушения.
Несмотря на столь скромное участие в этом деле, Ванвёвр был убежден, что убийцы решили ему отомстить. Несколько часов назад он возвращался со званого ужина у друзей, живущих в этих краях, и вдруг услышал в темноте звуки рамсинги. Поскольку смысл означенного зловещего сигнала был ему хорошо известен, Ванвёвр изменил планы и прибавил шагу, чтобы поскорее добраться до Мелье. Это решение было весьма опрометчивым, ибо убийцы явились как раз по его душу, и он, свернув с пути домой, оказался всецело в их власти. Очень скоро врач услышал, как позади трещат кусты, – преследователи шли за ним по пятам, до последнего момента оставаясь незримыми. К счастью, после тех двух ужасных убийств он теперь не выходил из дома без старого пистолета, который достался ему от дядюшки, бывшего офицера армии времен Реставрации[59]. При виде оружия его незримые преследователи, вероятно, поостереглись на него нападать, по крайней мере, отстали на какое-то время, а потом Ванвёвру померещился один из них возле пруда, и он глупейшим образом потратил единственный пороховой заряд, отправив пулю в пустоту. Когда же Валантен стал выспрашивать подробности об этих удивительных убийцах-меломанах, Ванвёвр вдруг спохватился, решив, что и так уже наболтал лишнего. На вопросы полицейского он начал отвечать уклончиво, а под конец посоветовал ему дождаться встречи с месье де Ларош-Сент-Андре, чтобы побольше узнать об этих «поклонниках Кали, грозной богини разрушения».
Так что, когда Валантен, еще взбудораженный перипетиями необычной ночи, вслед за своим проводником впервые ступил на двор замка Мелье, у него в голове вертелось это прелюбопытное имя. Было далеко за полночь; казалось, все домочадцы усадьбы спят, поскольку ни в одном окне не горел свет и сквозь закрытые ставни не долетало ни звука.
– Думаете, нас пустят в дом в такой поздний час?
– Не сомневайтесь. В замке все уже в курсе нашего появления.
– Как это может быть? – удивился Валантен. – Такое впечатление, что люди тут забаррикадировались на ночь и уже пребывают в объятиях Морфея.
Ванвёвр многозначительно взглянул на него:
– Не верьте своим глазам! Наши друзья всегда начеку, а сейчас уж точно не те времена, чтобы они позволили себе потерять бдительность.
И словно в подтверждение его словам, как только врач дернул шнур колокольчика у входа, из-под массивной дверной створки просочилась полоска света. Раздался стук деревянных башмаков по скрипучему деревянному полу. Через несколько секунд шаги стихли у двери, и из-за нее донесся хриплый голос:
– Кто там? Чего надо?
– Это Ванвёвр! Со мной верный человек!
Последовал скрежет замкá, и створка открылась ровно настолько, чтобы ночные гости сумели рассмотреть за ней в сиянии лампы, которая оставалась невидимой с крыльца, двоих мужчин, нацеливших на них ружья английского производства. Судя по тому, как поблескивали стволы, оружие было новеньким или им редко пользовались. Что до вооруженных этими ружьями людей, оба были в простых рубахах и широких штанах, какие носят вандейские крестьяне. Один был седой, другой казался совсем юным, почти подростком. Но выражение лица у обоих было свирепое.
– Прюдан! Шарль! – воскликнул Бартелеми Ванвёвр. – Полегче, друзья мои! Я привел к вам барона де Коза, направленного к нам господами из парижского комитета. Ваш хозяин уже проснулся?
Из глубины дома донеслось удивленное восклицание – там, с масляной лампой, стоял третий человек. И тотчас тот же голос продолжил с энтузиазмом:
– Ванвёвр! Вы говорите, с вами барон де Коз? Что за прекрасная новость! Впусти их, Прюдан, и уберите оба оружие! Разве так встречают дорогих гостей?
Седой крестьянин опустил дуло ружья и пошире распахнул дверь. Теперь за его спиной стало видно третьего мужчину в сиянии кенкета у того в руке. Он был в кожаной охотничьей куртке и сапогах для верховой езды, высокий и худощавый, с правильными чертами лица, отмеченного печатью благородства и некоторой суровости, смягченной взглядом бледно-голубых глаз; на широкий лоб с выразительными морщинами падали длинные пряди светло-русых волос. Валантен подумал, что на вид мужчине лет сорок пять.
При виде инспектора на лице хозяина замка Мелье отразилось изумление, но уже в следующую секунду он невозмутимо поприветствовал гостей легким поклоном:
– Я Александр де Ларош-Сент-Андре. Рад приветствовать вас обоих в этом скромном жилище. А уж вашего прибытия, господин барон, как вы, вероятно, догадываетесь, я ждал с особым нетерпением. Однако, должен признаться, я не думал, что комитет пришлет к нам кого-то… столь молодого. Мне говорили об опытном сыщике.
Валантен поклонился в свою очередь:
– Сожалею, что мне пришлось явиться в ваш дом в столь неподобающий час. Моя лошадь сломала ногу в нескольких лье отсюда. Что до моего возраста… Ни в коем случае не дерзну уподобить себя Родриго, но, как и он, могу вам ответить: «Я молод, так; но кто родился храбрым в свет, в том силы ожидать не станут счета лет»[60].
– О! Великий Корнель! – возликовал месье де Ларош-Сент-Андре. – Весьма отрадно, что у нас с вами схожий круг чтения! Что ж, можете не сомневаться: принимать вас в своем доме для меня честь и удовольствие. Однако позвольте все же полюбопытствовать, как так вышло, что вы явились сюда посреди ночи, да еще в обществе нашего друга Ванвёвра?