Страница 5 из 128
"Может быть это тот шрам разошелся? Тогда почему она в больницу не поехала? Ведь это разумно и надежно", - так размышлял он, доставая мобильник из кармана пальто. Помешкав, он ,наконец, выудил телефон, посветил Юнике на лицо: оно было залито кровью в перемешку с дождем и грязью. Сбоку, у виска, свисал клок кожи с прядью волос, а на затылке волосы слиплись от запекшейся крови.
"Ого! Да это новая рана! Глубокая! Как она так умудрилась? Может с лошади упала? " - перебирая варианты в голове, он решил вызвать скорую, и начал набирать номер, но вдруг остановился. Да-да, как врач, он должен был поступить правильно, но любопытство пересилило. Он прикоснулся рукой к затылку и нащупал под пальцами рваную рану. И тут же ощутил как она начала затягиваться!
Одернув руку, он посмотрел на свои пальцы - они были чистые. Ни грязи, ни крови, только влага от капель дождя стекала по ним. Как?! Как такое может быть?! Вот же она, кровь: он ее видит, ощущает, но убрав руку от раны, кровь исчезает прямо с пальцев.
Эндрю понял, что ему повезло. Повезло как никому другому: он, как ученый, медик, сейчас наблюдал потрясающий феномен, который должен был изучить. Врач понял, что стоит перед великим открытием, Нобелевской премией и всемирным признанием. Эта мысль пронеслась в его голове в секунду. А в следующий миг, поскальзываясь в осенней грязи, он рванул к входной двери, буквально через мгновение найдя ключ и отперев ее. Вернулся и осторожно поднял Юнику на руки, спешно шлепая по лужам, вошел в дом, тихо поднялся на свой этаж и проявив чудеса ловкости, умудрился отпереть свою дверь не выпуская «драгоценность » из рук.
Не разуваясь, он прошел в комнату, размазывая осеннюю грязь по полу, и положил Юнику на кровать. Затем вернулся, запер дверь и включил свет. Юника не шевелилась. Она все еще была без сознания. Скинув пальто, он прошел в соседнюю комнату, открыл ящик комода и достал оттуда резиновые хирургические перчатки. Да, он был запаслив, и держал в доме понемногу всякого.
Одежда Юники была выпачкана, но удивительным образом грязь не пачкала покрывало, на котором она лежала. Он попробовал сфотографировать ее, но мобильник снова не работал - отключен и включаться не собирался, хотя заряда в нем было еще больше половины.
«Ясно», - подумал Эндрю,- « Шкатулка не с одним, а с кучей секретов».
При свете люстры он осмотрел ее голову более внимательно: действительно, рана на затылке подернулась тонкой корочкой, как будто ей уже несколько дней. Клок кожи свисал. Он был в таком состоянии, что если бы она была в больнице с этой раной, то врачи скорее всего бы его отрезали: измочаленный, весь в грязи, уже заветревшийся с запекшейся кровью.
Аккуратно взяв пальцами кожу от расправил ее и приложил к ране. Ничего не происходило. Странно. Всего несколько минут назад он прикасался пальцами к другой ране и она затянулась, А тут... Вдруг его осенило, и он снял перчатки. Взяв клок он снова приложил его к виску и оп-па! Ткани стали расправляться и оживать. Ушла скукоженность, исчезла запекшаяся кровь, дерма изнутри стала свежей и чистой, края раны начали стягиваться. Сначала едва уловимые нити кровеносных сосудов сплетались и срастались меж собой, затем по линии шрама образовалась тонкая корочка.
Он смотрел на это чудо как завороженный и не верил своим глазам. Все его познания о медицине летели в тартарары. То, что он видел, не сможет объяснить ни один ученый. Пока доктор так размышлял, рана затянулась окончательно. Осталось лишь небольшое воспаление и тонкие шрамы. Эндрю взглянул на часы: прошло около тридцати минут. Он убрал руки от головы девушки и пошел к комоду. Достал оттуда антисептик и тампон. Смочив вату, начал обтирать кровь с лица и волос Юники. Проведя по щеке, он отстранил тампон и не увидел на нем ничего. Но на щеке ее остался чистый след от тампона. Эндрю выжал его, надеясь, что кровь впиталась внутрь, но кроме чистого антисептика, оттуда больше ничего не появилось. Он снова ушел к комоду, достал оттуда стерильный пакет и убрал в него тампон. "Это нужно изучить, исследовать", - стучалась навязчивая мысль. Вернувшись к кровати, он хотел смыть остатки крови с ее головы и решил собрать грязь с ее одежды, но с удивлением обнаружил, что одежда и обувь Юники каким-то образом стали чистыми, а крови и в помине не было.
Тут его снова осенило! Памятуя о том, что его внезапная гостья не горит желанием общаться и что-либо рассказывать, да ещё и в любой момент может сигануть из окна и умчатся в голубую даль, как только придет в себя, Эндрю решил, что в этот раз так просто она не сбежит. Он ушёл в другую комнату и через некоторое время принес пару галстуков и брючных ремней. Да. Это было на грани законных действий, но профессиональное любопытство и те открытия, которые он уже сделал за последний час, просто не оставляли ему другого варианта. Она могла уйти и не прийти больше никогда, а он не мог ее упустить.
Поэтому не особо совестясь, он обмотал ее запястья и щиколотки ремнями и галстуками, накрепко привязав Юнику к кровати. И сел ждать. Эндрю был уверен, что скоро она очнется и как ни в чем не бывало сбежит. Нет. Такой возможности он ей не даст в этот раз.
Мужчина пока не знал, как все это будет объяснять ей: мысли разбегались в разные стороны, а хмель еще не выветрился из его головы. Возможно, на трезвую голову он бы до такого мне додумался, но сейчас "море было по колено". Плевать на последствия, хотя здравый смысл пытался достучаться: "А если закричит? Что делать-то будешь? Развяжешь? Тогда упустишь. С другой стороны, она здесь не просто так оказалась. Почему здесь? Почему я? Ладно, разберемся. Если что - извинюсь, навру что-нибудь, она ж ничего не помнит - в отключке ж была". . .
Время шло, а Юника все еще была неподвижна. Успокоив себя тем, что наврет ей, когда она очнется, он начал ее рассматривать.
На вид ей не больше двадцати лет. Волосы темные, почти черные, были не очень длинными, но доходили до плеч, вихрастая челка закрывала почти весь лоб, кроме того участка, где волосы завивались наверх. Как говорят " корова языком лизнула ". Кожа бледная, лицо славянского типа с очень- очень легкой ноткой какой-то другой национальности. В общем-то она была симпатичной - нет, не красавицей, но не лишенной миловидности и обаяния.