Страница 8 из 110
Внедорожник паркуется перед подъездом тёти. Я уже написала ей, попросив разрешения переночевать, и она ждёт меня.
— Спасибо за ужин, — говорю я, открывая дверь.
Я выхожу из машины. Звонкий стук каблуков по асфальту отчётливо раздаётся в ночной тишине двора. Прижимая к себе букет, я почти бегом устремляюсь к подъезду, не оборачиваясь.
***
Дмитрий
Ужинаю прямо на базе, не отходя от дел. За окном уже давно темно, но свет в столовой яркий, почти слепящий.
Антоха сидит на диване в углу, залипает в телефон. Выглядит до неприличия расслабленным, и это меня раздражает. На задания, что ли, его отправлять снова? Раз есть столько энергии и желания творить дичь, пусть от этого хотя бы толк будет. Выплеснет свою неуёмную энергию на что-то полезное.
Слышу, как открывается дверь, и вскидываю голову.
— О, ты вернулся.
Бати почти неделю в городе не было. В столицу мотался – внучку повидать, да и на точку заглянуть, что под контролем Васьки осталась. Я хотел туда управленца сунуть, но сестра сама вызвалась. Мол, ремонт там делала, бойцов нанимала. Не отдам, и всё тут. Ну и ладно, пусть рулит.
Я в нашем городе уже четыре года сам всем заправляю. С тех пор, как батю под домашний арест посадили. Он вышел в отпуск на неопределённый срок. А как арест закончился, и ситуация выровнялась – сказал, что на пенсию хочет. Так же помогает, консультирует. Подменить может. Иногда развлекает себя, гоняя молодняк. Но по факту – за старшего теперь я.
— Часа три назад приехал, — отвечает батя, снимая куртку. — Что, как дела? Слыхал, у вас тут было неспокойно…
— Да, на полицейский участок напали. Мне выходной сорвали. Сволочи… — сжимаю зубы.
Должен был отдыхать. По плану – провести вечер с охренеть какой красивой девушкой, выспаться. А в итоге поехал беспорядки разруливать.
— А что какой Антоша невесёлый? — батя смотрит на него с лёгким прищуром.
— А что ему веселиться-то? — скалюсь. — Его же отпустило. Да, Тох? Кайф прошёл?
— Ты опять за старое?!
Отец отвешивает Антохе подзатыльник. Тот наконец-то отрывается от своего чёртового телефона, потирает затылок и жалобно тараторит:
— А чё я-то? Чё я?! Он вообще барыгу отпустил! — тычет в меня пальцем.
— М-м… всё интереснее и интереснее, — батя переводит взгляд на меня, глаза сужаются. – Дима, твоя очередь.
И смотрит выжидающе. Я устало вздыхаю.
— Там так сложились обстоятельства.
— Какие ещё обстоятельства? — перебивает Антоха с ехидцей. — Ему просто тёлка понравилась!
Я медленно опускаю вилку. Смотрю на него, потом на батю.
— Я барыгу наказал? — говорю спокойно. – Наказал. А то, что живой… Я произвёл довольно выгодный обмен.
В нашем городе торговля наркотой – это табу. Железное правило, которое ещё отец ввёл. И я его поддерживаю. Продолжаю традиции, так сказать. Барыг мы никогда в живых не оставляем. Зачем? Чтобы они продолжали травить людей? Большинство из них сами всякую дрянь принимают, ещё и других подсаживают.
— Какой, нахер, обмен?! — рявкает батя. — Мы не меняем правила! Не делаем исключений! Один раз дашь слабину, на тебе ездить будут!
— Она мне понравилась. Что я должен был сделать? — я смотрю на отца. — Завалить её брата, а потом на свидание приглашать? И она такая – иди-ка ты нахуй. Пожалуйста, — всё-таки, она вежливая. — Мне в любом случае пришлось бы его отпустить. А так я кое-что получил за это…
Акцент на последнем я специально не делаю. Продолжаю есть как ни в чём не бывало, делая вид, что разговор меня не особо волнует.
Тоха пересаживается с дивана на стул слева от меня, наклоняется почти вплотную. Прям между мной и тарелкой влезает.
— В кровать потащил, да?! — ухмыляется. — Дима с безупречной репутацией дал трещину? Перешёл на тёмную сторону?! Умоляю, скажи, что тебе понравилось!
Батя неожиданно бьёт кулаком по столу. Антоха подпрыгивает. Не привык ещё за столько лет, что ли?
— Пиздюки, бля! Вы совсем охренели?! Это что такое вообще???
— Я всего лишь пригласил девушку на свидание. В чём проблема? — спокойно парирую, изогнув одну бровь.
— Да ни в чём, — саркастично выплёвывает батя. — По-другому мы же с женщинами общаться не можем. Только пытками, угрозами или попытками изнасилования. Да, Антон?! — резко наклоняется к нему, опираясь на стол. — Откуда вы вообще это взяли?! Я вас не так воспитывал! И себе такого, между прочим,
никогда
не позволял!!!
Я прищуриваюсь, наблюдая за отцом. Спокойно, без страха – давно его потерял. Батя сам меня так воспитал. Закалка, ничего личного.
— Да ну? — стебусь. — Бать, а напомни, как ты с мамой познакомился? Особенно вот про ту часть, где ты её не шантажировал, чтобы она с тобой в театр сходила.
Он сразу губы поджимает. Недовольно пыхтит, даже покраснел немного. Взгляд мечется по комнате, избегая моего.
— Да ла-адно?! — смеётся Антоха. — Бать, это правда?
— Я в неё, может, с первого взгляда влюбился, — бормочет батя. — И это было всего один раз!
— У меня тоже, — отрезаю.
Как глаза её увидел – будто пропал. Такие насыщенно-голубые, яркие. Как будто гипнотизируют. Цепляют взгляд и не отпускают.
И сама она, блин, безумно красивая. Хрупкая, женственная. Волосы длинные, почти до поясницы. Оттенка такого… как благородный коньяк. Нежный коричневый с чуть-чуть рыжим отливом.
Фигура… есть что потрогать. Грудь полная, аппетитная. Попа – загляденье. Всё при ней, всё на месте. Всё гармонично.
Внешне нежная, а за брата заступилась. Да, видно было, что ей страшно, но ни слёз, ни истерики. Это… любопытно.
Родители – обычные люди. Батя – электрик, мать – училка начальных классов. А она учится на четвёртом курсе медицинского, будущий педиатр. Плюсом на двух работах ебашит. Копнул ещё – нашёл кредит. На что, интересно, ей полмиллиона потребовалось? Ни недвижки, ни машины, ничего такого, что могло бы объяснить такую сумму.
Откидываюсь на спинку стула, руки на груди скрещиваю.
— Бать, ну вот ты тоже такой интересный, — говорю с горькой усмешкой. — Дим, пора остепениться. Дим, пора семью заводить… А с кем, скажи? Ты сам нашей семье такую репутацию сделал. Весь город ссыт заводить отношения с рыжеволосыми!
Настя вот даже имени моего не знала. И что? Всё равно та же фигня. Потому что город маленький. Все друг друга знают. Кто-то видел, кто-то слышал, потом передали дальше, перетерли между собой. А мы не один раз показательно наказывали.