Страница 52 из 110
Глава 22
Дмитрий
— Я тебе полки освободил. Если не хватит места – завтра ещё что-нибудь уберу. Два верхних ящика в комоде тоже твои.
Настя стоит посреди комнаты, внимательно оглядываясь. Пальцами заправляет прядь длинных волос за ухо, нижнюю губу прикусывает – видно, что напряжена, волнуется. Весь вечер она такая, будто на иголках.
— Обустраивайся, отдыхай… — говорю, раскинув руки. — Я поехал.
Она резко поворачивается ко мне.
— Ты куда?!
— На работу. Я же дёрнулся, ещё не все дела закончил.
Только делаю шаг, собираясь уйти, как резко чувствую резкий, сильный захват на бицепсе. Её пальцы впиваются в кожу, ногти царапают.
— Не бросай меня с ними!
Я удивлённо смотрю на руку, которую она так крепко сжимает, потом в её голубые глаза. Они блестят как-то странно, влажно… Плакать собралась, что ли?
— Ты чего? — спрашиваю как можно мягче. — Боишься их, что ли?
— Твой отец сегодня хотел меня убить. Брат вообще в лес увозил. Я им, мягко говоря, не доверяю!
— Зато им доверяю я, — парирую. — Насть, тебя здесь никто не обидит. Это самое безопасное место, которое я знаю.
Она упрямо смотрит на меня, не отпускает. Наоборот, сжимает сильнее, умоляя взглядом остаться. В её глазах столько страха, столько беззащитности, что я понимаю – сегодня я никуда не поеду.
Беременная… Ей нельзя нервничать. А она сегодня неплохо так настрессовалась. Так пусть хоть вечером отдохнёт. Если со мной ей спокойнее – ладно, пусть будет так. Честно говоря, мне даже приятно, что я ей нужен. Что могу дать ей это чувство безопасности.
— Хотя бы в душ меня отпустишь? — улыбаюсь.
Настя кивает, и её пальцы разжимаются, отпуская мою руку. Я ухожу в ванную. Ополаскиваюсь в душе, стараясь быть максимально быстрым, чтобы не заставлять её ждать.
Возвращаюсь в комнату, и что я вижу? Она уже спит!
При включённом свете, словно просто прилегла на минуту, пока ждала меня, и случайно отключилась. Сумка с вещами лежит неразобранная, но она переоделась – футболка другая, штаны с белыми зайками. Немного по-детски, но прикольно выглядит.
«Похоже, я тут не особо-то и нужен…» — усмехаюсь про себя.
Вырубаю свет, аккуратно укрываю её одеялом и тихонько выхожу из комнаты, чтобы не мешать. На работу сегодня точно не поеду. Уже нет никакого желания. Да и если она проснётся, будет искать меня. Пусть найдёт, если не в комнате, так хотя бы в доме, чем будет переживать, что меня нет.
Спускаюсь вниз. Батя сидит в гостиной, устроившись в кресле. Перед ним – доска с нардами, рядом – бутылка коньяка.
Антоха развалился на диване, уткнувшись в телефон. Заметив меня, он поднимает взгляд, потом скользит им за мою спину.
— А где няшу потерял?
— Настя спит.
Отец удивленно вскидывает брови, бросает взгляд на свои наручные часы.
— Так рано?
— Устала, перенервничала. Пусть отдыхает.
Я плюхаюсь на диван напротив бати и начинаю готовить доску с нардами для партии. Бросаю кубики, двигаю шашки, пытаясь сосредоточиться на игре. Проходит минута… другая…
Антон резко выдыхает, опуская руку с телефоном на колени. Смотрит на нас с хитрой улыбкой.
— Ну колитесь уже! — восклицает весело, с нетерпеливым любопытством. — Кто из вас догадался её подставить? Это же гениально!!!
Батя, не поднимая головы, бросает кубики на стол.
— Я не понимаю, о чём ты, — спокойно отвечает он, передвигая шашки по доске.
— Мелкий, чё ты несёшь? — устало морщусь, глядя на брата.
— Чё я не несу? Не знаю… — фыркает Тоха, его плечи слегка вздрагивают. — Сахарная пудра в книге Толстого «Война и мир». Чё, бать, посмотреть твою книжную полку? Там же только две таких было – первая часть и вторая часть…
— Я кому-то дал её почитать, — бормочет батя, отмахиваясь. Наливает себе ещё коньяка в рюмку, избегая моего прямого взгляда.
«Да ну нахер…»
Я упираюсь локтями в колени и наклоняюсь вперёд. Пальцы сплетаются в тугой, напряжённый замок. Прямо чувствую, как начинаю закипать.
— Бать, ты чё, в натуре, что ли?
— Я не понимаю, что он говорит, — качает головой. — Всё в порядке…
— Да не прикидывайся. Он тебя раскрыл!
Отец вздыхает, откидывается на спинку кресла. Его взгляд теперь направлен прямо на меня. Спокойный, но уже без прежней невозмутимости.
— Я в ваши дела не лезу. Вы не лезете в мои. Какая разница?
— Ну это ж несправедливо, — прищуриваюсь. — Девчонку напугали…
— А по-другому бы и не получилось, — разводит руками, словно оправдываясь. — Один дичь творит, а другой телится, как огромная метелица, не знает, чего он хочет. Ходишь угрюмый… Ни жениться на ней не можешь, ни забыть её!
— Бать… — морщусь.
— Ну что «бать»? Что?!
— А если бы что-то случилось? Она же в положении!
Он отмахивается рукой, будто я говорю глупости.
— Ой, да брось. Она у тебя боевая. От Антоши сбежала же! Любая другая давно бы лапки к верху, и я зайка, мне похуй. А эта хер сдастся. Нормальная баба, я про неё узнавал… Она нам подходит!
Я впиваюсь взглядом в его глаза.
— То есть, ты знал, что она беременная?!
— Патроны холостые были. Конечно, знал, — хмыкает батя. — Мне её тётка ещё неделю назад позвонила и всё рассказала. Надо же было что-то решать. Потому что она тебе про ребёнка говорить не собиралась. А ты вокруг да около ходишь, не знаешь, как подступиться к девочке…
— Ну да, Дим, он прав, — встревает Тоха. — Хер бы ты решился. И хер бы мне дал подойти.
— Блядь, да все идеи, которые в башку приходили, только хуже бы сделали! — психую. — Как и получилось – вы её напугали. Она теперь вас боится!
Отец же, напротив, расцветает.
— Зато ты её защитник! — бодро говорит он, словно гордится. — Вон какой лев-тигр! Заступился. Даже мне по лицу съездил…
Он щурится, будто этот удар ему не очень понравился, но он не против. Просто лёгкий упрёк, как будто говорит: «Ну, мог бы и аккуратнее».
— Так же проще и быстрее, — продолжает он, пожимая плечами. — Чё вы мучались-то? Этот обиженный, тот обиженный, этот обиженный, тот обиженный… Ну вот же, нормально. Можно было сразу так?!
Я смотрю на него — и восхищаюсь, и возмущаюсь одновременно.
— Бать, ебать ты жук, — цежу я, качая головой. — Хитрожопый, старый жучара!
Он смеётся. Наклоняет голову набок, разглядывая меня с лёгкой насмешкой и теплом одновременно.