Наследие Ржавого

Глава 2

Просыпаюсь от глухих голосов и звона посуды, доносящихся с кухни. Глаза с трудом открываются, тело ещё не хочет просыпаться, но шум не даёт покоя.

Нехотя выбираюсь из тёплой постели, потягиваюсь, разминая затекшие мышцы. Сонно бреду по коридору, попутно собирая непослушные волосы в небрежный хвост.

— Что, проснулась? — ворчит папа, заметив меня в дверях. — Сколько можно спать?!

— Миш, ну она же под утро только вернулась. После работы, — мягко вмешивается мама, нарезая хлеб тонкими ломтиками.

За большим столом, который едва вмещает всех, уже собралась вся наша немаленькая семья. Родители, старшая сестра с мужем и мои племянники. Ладе всего полтора годика – она сидит на коленях у своей мамы, Егор, четырёхлетний непоседа, сосредоточенно ковыряет макароны вилкой.

Все уже обедают, тарелки почти пустые, но я накладываю себе немного – одну сосиску, макароны и остатки овощного салата. Скромно, потому что поздно встала.

Сажусь за стол к остальным, и Лада тут же перебирается ко мне на колени. Одной рукой я держу её, другой – пытаюсь есть.

— Мы в её возрасте тоже и учились, и работали, и везде всё успевали, — не унимается отец, бросая на меня выразительный взгляд. Я тушуюсь, стараюсь лишний раз не встречаться с ним глазами.

— Михаил Петрович, вы и сейчас всё успеваете, — подхватывает Виталий, муж сестры. — И семью содержите, и нам столько помогаете…

— Куда я денусь? Дети же, — с гордостью отвечает отец, немного выпятив грудь. — А ты ипотеку-то закрыл в этом месяце?

— Нет. Зарплату задерживают.

— И платёж завтра. Даже не знаем, что делать, — тихо добавляет сестра и опускает взгляд, словно пытаясь спрятать расстроенное лицо.

Я поглядываю на младших. Свои сосиски они быстро умяли, а вот макароны едят неохотно. Пилю свою сосиску пополам и отдаю по половинке каждому из детей. Егор вдруг вскидывает голову и широко улыбается мне. Я незаметно подмигиваю ему в ответ.

— Что делать, что делать… — бурчит отец, хмуря брови. — Гасить надо. У меня сейчас пока денег нет. Насть, у тебя что с зарплатой?

Я чувствую, как все взгляды теперь направлены на меня. Сердце начинает колотиться быстрее, предчувствуя неприятный разговор.

— Пап, мне кредит на днях платить... — выдавливаю из себя.

— Ну им же завтра! — раздражённо перебивает папа, не давая мне договорить. Смотрит на меня с укором. — Давай сначала ипотеку им закроем, а с твоим кредитом потом разберёмся? Ещё не хватало, чтобы штрафы прилетели! Хрен разгребём потом!

— Ну пап…

— Ничего, не оскудеешь, — резко обрубает. — Все работаем, что-то делаем, — прищуривается. — Или ты там что-то откладываешь?! Давай сначала семейные вопросы все порешаем, потом будешь откладывать!

Я взглядом упираюсь в тарелку – аппетит совсем пропал.

— Ой, деньги деньгами. Можно как-то заработать, выкрутиться. Лишь бы со здоровьем всё было хорошо, — причитает мама. — Светочка утром звонила – Даня вчера где-то покалечился. Неудачно упал, что ли. Ногу сломал, сам в синяках… Ужас какой… Дай бог всем здоровья, а остальное наживное…

При слове «Даня» я невольно затаиваю дыхание.

Упал? Конечно, упал… Я даже знаю на чей кулак, и об чью ногу ударился!

Брат просил меня никому не рассказывать о конфликте с рыжим. Судя по всему, он и тёте Свете не сказал ни слова…

— Как он умудрился-то? — удивлённо спрашивает Маша, отрываясь от своего телефона.

— Не знаю, не знаю… — мама качает головой. — Бедный мальчик. Хороший такой, способный, учится. И вот такая беда!

— Всё верно, деньги – это мелочи. Главное – здоровье, — поддакивает отец и наклоняется ко мне, почти касаясь плечом. — Зятю деньги переведи. Прямо сейчас, чтобы не забыть.

Я достаю телефон. Одной рукой придерживаю вертящуюся на мне племянницу, другой – открываю банковское приложение.

— Сколько вам надо?

Виталий вытягивает шею, пытаясь заглянуть в мой телефон.

— Тридцать пять.

Услышав сумму, я сразу вскидываю голову. Удивлённо моргаю.

Тридцать пять? Целый платёж, что ли?!

Взгляд отца встречается с моим – в нём строгий приказ молчать и не задавать вопросов. Я закусываю губу, сдерживая внутренний протест, и быстро перевожу деньги мужу сестры.

***

Элитный жилой комплекс. Поднимаюсь на лифте. Едва успеваю нажать кнопку звонка, как дверь квартиры распахивается. Тётя Света встречает меня, как всегда безупречная: строгий пучок волос, домашний костюм идеально выглажен. Даже в домашней обстановке она выглядит как настоящая деловая леди.

— О, Насть, заходи, — она отступает в сторону, пропуская меня в просторную прихожую. — Как хорошо, что ты пришла. Ты не знаешь, что с этим чудом случилось? А то он ничего не говорит.

Я отвожу взгляд в сторону и неопределённо качаю головой. Брат просил не рассказывать – я не буду его сдавать.

— Мама сказала, он упал. Ногу сломал.

— Да, сломал, — саркастично повторяет тётя, скрещивая руки на груди. — И лицо у него разбито, и синяков по всему телу полно. Вот понять не могу – с какой лестницы он упал? С китайской стены, что ли?!

Она прищуривается, глядя в пустоту перед собой. Пальцы нервно барабанят по предплечью, выдавая волнение, которое она так старательно маскирует под маской суровости.

— Чай будешь? — неожиданно спрашивает тётя, переводя взгляд на меня.

— Нет, спасибо. Я ненадолго.

В тишине квартиры раздаётся едва уловимая мелодия, вибрация. Тётя достаёт смартфон из кармана и хмурится, глядя на экран.

— Иди, он у себя в комнате, — говорит она мне, прижимая трубку к уху. Отворачивается и уходит в сторону кухни, оставляя меня одну в коридоре.

Я прохожу вглубь большой квартиры. Дверь в комнату брата распахнута настежь.

Даня сидит на кровати, спиной прислонившись к изголовью, и увлеченно смотрит что-то на планшете. На нём домашние шорты до колена, а ниже – нога в массивном гипсе, покоящаяся на пухлой подушке. Рядом, опираясь на прикроватную тумбочку, стоят костыли.

Я останавливаюсь в дверном проёме. Решаю привлечь его внимание, громко постучав в открытую дверь. Даня вскидывает голову, и русая чёлка отлетает назад, открывая взгляд.

— Какие люди! — улыбается. — Проходи. Чё в дверях стоишь?

Он машет рукой, приглашая меня ближе. Ставит видео на паузу и откладывает планшет на прикроватную тумбочку, полностью переключая внимание на меня.

— Ты как?

Я осторожно сажусь рядом, стараясь не потревожить его загипсованную ногу. Разглядываю синяк на скуле.