Страница 94 из 118
Все, о чем он теперь молился, это чтобы Юника продержалась до его возвращения.
Все его следы, уже были засыпаны толстым слоем снега. Скорость и так не высокая, стала еще меньше. Единственное, что помогало ему - ветер, который теперь дул ему в спину, словно погоняя вперед. Мол спеши, можешь не успеть. И он рвался туда, где бросил единственного человека, который заботился о нем ничего не прося в замен.
Выйдя на уже подтаявший от весенней оттепели лед реки, Кроом увидел, что к нему несется Кузя! Он понял, что все очень плохо. Конь выглядел плохо, исхудал и заметно устал, но все равно был бодр.
Закинув рюкзак на спину коня и взлетев в седло, он во весь опор понесся назад. Сердце билось в такт конскому топоту, мозг пульсировал одной лишь мыслью - только бы успеть.
Кузя гнал изо всех сил. Казалось, он снова обрел способность летать- так быстро они двигались. Его ноги то и дело проваливались в мокрый снег и редкие полыньи, которых появлялось с каждым часом все больше от пригревающего солнца.
Скорость была не очень большая, километров шестьдесят в час, но откуда - то взялась выносливость. Темпа он не сбавлял. Вскоре, хотя Кроому, казалось, что прошла вечность, он увидел примечательный обрыв реки, где уже много недель назад бросил слабую девушку, одну, зимой, наедине с диким миром.
Уже в ночи Кроом добрался до стоянки, где расстался с Юникой. Все действительно было плохо. Стая из пятнадцати или даже больше голов мохнолапов, крутилась у шалаша.
Опасаясь, что случилось самое страшное и он не успел, он в ярости быстро выхватив меч и направил коня прямо на них. Завязался короткий и безжалостный бой, в ходе которого он уложил половину стаи, а вторая половина быстро ретировалась.
***
Войдя в шалаш, парень был шокирован увиденным: измученное лицо раненой девчонки, которая должна была проклясть его и его семью до десятого колена за его предательство, улыбалось.
Слезы радости лились ручьем и она шмыгала носом как ребенок. Юника радовалась ему! Она ждала его! Надеялась и верила! Внутри Кроома что - то надломилось. Какое - то необычное, невиданное тепло подкатило к сердцу, разлилось по телу и зашумело в голове.
В этот момент он понял одну простую вещь - он никогда ее больше не предаст и не даст в обиду. Никогда и никому! Даже если ее хозяева решат снова ее забрать.
Кроом подошел к ней и крепко обнял, прижав к себе. Она всхлипывала, по — детски, уткнувшись носом ему в плечо, а он прислушивался к такому новому, такому волшебному ощущению, которое расцветало удивительным цветком в его душе.
Всхлипы Юники перешли в хрипы, и она резко затихла в его руках.
Он поднял ее и перенес на лежанку. Затем вышел из шалаша. Кроом даже не подозревал что прошла ночь и солнце уже поднималось над лесом, светало. Собрав собачьи трупы, оттащил подальше, но возвращаясь обратно, его внимание привлек кусок дерева длиной около двух метров, наполовину выдолбленный внутри. Рядом валялся топор.
«Зачем нужна такая большая емкость, она решила принять ванну?» - задумался он.
Юника все ещё была без сознания. Кроом снял с нее рубашку и осмотрел укусы. Они были сильно воспалены и кровили. Вся кожа вокруг была малинового цвета и опухла. Местами сочился гной. У Юники был сильный жар.
В котелке была какая-то странная жида: понюхал ее - пахло лохмоногами и еще чем - то. Осмотрев шалаш, он нашел лекарства и стал промывать ей раны, затем вколол антибиотик и жаропонижающее. Через час Юника открыла глаза.
Лихорадка отступила, но было ясно, что не на долго.
- Чем тебе помочь? - тихо и вкрадчиво спросил Кроом, взяв ее за руку.
- Там, в котелке, противоядие, - шепотом запинаясь и задыхаясь, произнесла Юника, - Нужно целиком в нем... быть. Там... Дерево... Я пыталась... Нужна емкость и целиком ...в нее... - на большее у нее не осталось сил и она снова потеряла сознание.
"Противоядие... Так получается собаки ядовиты! А в прошлый раз она просто укус водой сполоснула и все! " - он вышел из шалаша и пошел к дереву. Оно действительно было выдолблено примерно на половину. Древесина очень мягкая, почти как трава, но слабые удары топором кромсали и мяли ее, отщипывая небольшие кусочки, поэтому вся ёмкость была в зазубринах и занозах. Он понял, что у Юники не хватило сил закончить начатое дело.
Вероятно она уже несколько дней борется с ядом. Осозновая это, парень снова почувствовал жгучий стыд. Схватив топор, словно бросаясь на врага, он уже через пару часов сделал корыто размером аккурат с Юнику.
Затем он вылил туда жижу из котелка.
"Но этого мало, чтоб с головой", - подумав так , ушёл на реку. Там, у берега, лед уже оттаял, и вода темнела узкой полосой. Он бегал туда - сюда с котелком, набирая воду в долбленое дерево.
Еще через час все было готово. Вода была ледяная. Ну ничего тут не поделаешь.
Кроом зашел в шалаш и раздел Юнику донага. Затем осторожно поднял ее на руки и понес к корыту.
Постояв в нерешительности несколько секунд, он опустил ее в ледяную воду. Она очнулась и забилась, но парень хорошо помнил ее слова: "целиком в воду".
Поймав ее хаотично взмахивающие руки правой рукой, он крепко их удерживал, а левой надавил ей на макушку так, что она целиком скрылась под водой. Подержав для верности с полминуты, он отпустил ее, и она тут же вынырнула, ловя ртом воздух. Глаза ее бешено вращались, и она явно не понимала, что происходит. Повторив так еще пару раз, он вытащил ее из корыта и отнес на лежанку.
Юника оказалась запасливой. Стопка покрывал была туго перетянута веревкой и подвешена на стене. Он распаковал стопку и настелил ей покрывал, а еще парой укрыл сверху... Ее трясло как будто в судорогах , хотя была без сознания.
Кроом накидал побольше поленьев в очаг, вымыл котелок от жижи и поставил кипятить воду. Порывшись в ее запасах, он нашел ягоды калины и какие-то ароматные веточки. Не особо разбираясь, он все это покидал в закипевшую воду в котелке и стал варить. Пока варился импровизированный чай, снова обработал ей раны на боку и на руке. Воспаление заметно уменьшилось.
Двое суток Юника металась в бреду. Все это время Кроом промывал и обрабатывал раны, колол антибиотики и поил ее самодельным чаем. На третьи сутки она заснула: температура стала снижаться.
Только сейчас он понял, что за те дни, что он здесь находится, он поспал украдкой часов пять, не больше. Все остальное время было занято хозяйственными хлопотами: нужно было убрать дохлых собак, наколоть дров, раздобыть еды и приготовить, и, главное, постоянно следить за состоянием девчонки.