Страница 92 из 118
Полупес отскочил и почувствовал, что его добыча нерасторопна. Он извернулся и схватил ее за левое предплечье, там, где когда-то был ее координатор. Юника вскрикнула и ударила его сверху ножом. Пес взвизгнул и забился в конвульсиях, отпустив руку. Она хаотичными ударами добила его и отползла вглубь шалаша.
В эту ночь она смогла отбиться, но была ранена, остальные псы напасть не решились, но и не ушли далеко.
Юника с трудом стащила с себя куртку и закатала рукав рубашки. Две глубоких рваных раны красовались на руке. Она пролила это антисептиком, присыпала порошком антибиотика и замотала бинтом.
Наступило утро. Девчонка в полудрёме лежала на шкуре. Боль нарастала, рана пульсировала с каждым часом сильней, обезболивающее лишь ненадолго приглушало ощущения, но через пару часов волна боли снова накатывала.
Юника понимала, что здесь бессильны ее земные лекарства. Глядя на полугиен, она полностью изучила их. Умные, хитрые, умеют разрабатывать стратегию при нападениях. Мясо их не съедобно, так как в нем присутствует яд. И при укусе они этот яд впрыскивают в жертву. Тогда, полтора года назад, когда она спасала Кроома, ее тоже погрызли, но защита сработала четко и она даже не поняла, что была отравлена.
А теперь Юника знала, что у нее мало времени. Нужно сделать противоядие. Но самое сложное было не в изготовлении оного, а в том, как его применить. Противоядие действовало только тогда, когда укушенная жертва полностью с головой погружалась в него.
Юника вырезала у убитого лохмонога на спине железы , где находилось противоядие и села варить концентрат. Она точно знала сколько воды нужно налить и сколько варить.
Когда отвар был готов, она сделала примочки на рану. Это, конечно, не помогло избавиться от яда, но дало ей немного больше времени чтобы успеть сделать емкость, куда она поместится вся с головой.
Выбор встал между кадкой и корытом. Чтобы кадка не протекала, ее нужно было обмазать глиной, но глину пока добыть сложно: снег уже сошел, а земля еще мерзлая - не наковыряешь. Остается цельное бревно.
Она вышла из шалаша. Оглядевшись, стала искать дерево, с подходящим диаметром и самой мягкой древесиной. И такое нашлось. Одной рукой она принялась рубить его. До вечера с перерывами она махала топором, периодически отрываясь на перекус и смену повязки.
День катился к закату. Юника чувствовала что сегодня- все, последняя ночь, звери настроены решительно. Лохмоноги собирались у шалаша. Разводить костры вокруг не было сил и смыла тоже не было: звери уже не боялись. Она приготовилась ждать их внутри. Да. Это были очень умные звери. Пока один пес шебуршал у входа, то просовывая морду под покрывало, то прячась снаружи, два других очень тихо проковыряли стенки шалаша и накинулись на Юнику с боков. Они повалили ее и стали драть зубами.
Юника кричала и махала ножом не глядя. Через несколько минут еще два трупа лежали в шалаше, а стая, ретировалась. Завтра ночью они устроят ей третий, завершающий раунд.
С трудом поднявшись на ноги, она, шатаясь, взяла кусок бинта и стала промывать раны противоядием. Голова кружилась, сознание то и дело покидало ее, рука и бок пульсировали. Девчонка снова взяла топор: нужно выдолбить ещё половину. Топор не слушался и все время выскальзывал из рук. Помучившись так до вечера, она поползла на четвереньках в шалаш – ходить сил не осталось.
Коварные звери использовали врожденную тактику: они были трусливы по своей натуре, но им было достаточно отравить свою жертву и потом преследовать ее пока та не ослабнет. И только яростный отпор девушки спасал ее все это время.
Наступала ночь. Ослабевшая девчонка готовилась принять последний бой. Ноги ее уже не держали, поэтому она оперлась плечом на стенку шалаша и стояла на одном колене, левая рука ее висела беспомощно на подвязке, а в правой был нож. Раны воспалились настолько, что она едва дышала. Из последних сил Юника сжимала рукоятку ножа. Глаза застилала какая - то пелена, а слух с трудом улавливал звуки, шедшие снаружи: какая - то возня на улице, шорох, какой - то топот и повизгивания, и вдруг все стихло.