Страница 33 из 118
Изо дня в день дней парень упорно пробивался сквозь сугробы, делая короткие остановки, выбираясь на берег реки и разводя огонь, чтобы обсохнуть и согреться. В такие моменты он с теплотой вспоминал и поглаживал меховую одежду, сшитую девчонкой из добытых ею же шкур.
Морозы усилились, начались сильные ветра, силы начали стремительно покидать его, и он принял решение передохнуть. За очередным поворотом реки парень обнаружил защищенную от ветра бухту, в которую попадали подмытые водой гигантские деревья. Там он и разбил лагерь, собрал шалаш и начал охотиться.
Не имея стрелкового оружия и не умея делать силки, он с переменным успехом добывал себе пропитание: то забьет неосторожного зайца , вспугнутого из сугроба, то оглушит рыбу подплывавшую подышать воздухом к полынье промытой течением около крутого берега. Но были периоды, когда приходилось подкапывать коренья, чтобы хоть как-то набить желудок.
В такие моменты, вечерами, сидя у костра, он прогонял в голове последние полтора года жизни и искал ответ: зачем он тут?
Все чаще почему-то вспоминал Юнику, ее самоотверженность и заботу. Это превратилось практически в ритуал. Каждый раз добывая зверя, рыбу или даже просто съедобное растение ,он представлял ее.
И вот однажды вечером сидя у костра Кроом понял, что скучает по ней, увидя её образ танцующий в языках пламени. Только сейчас он стал задумываться, что ее нерасторопность в последние недели появилась и прогрессировала не просто так. Тогда его лишь раздражало это - он поставил цель найти цивилизацию, а Юника с ее нарастающей медлительностью, лишь отодвигала желаемое. Анализируя это время, стал догадываться, что конь и она могли постепенно терять свой дар, как и он сам когда - то. Может эта планета блокирует не только его, но и Юнику! Может ее хозяева давно потеряли над ней контроль и сейчас она стала свободной!
"Ну что ж, можно только порадоваться за ее освобождение, хоть кому - то из нас повезло," - сделал он вывод и вздохнул, стараясь вернуть себе рабочий настрой и сосредоточиться на своей цели.
"А что, собственно, умеет она сама, если все ее навыки сформированы и заложены другими? Я ведь так и не пробился к исходному коду. Она явно не из древнего мира. Разговор, начитанность, мышление, даже юмор (тут он вспомнил, как она его одной фразой поставила на место, когда он рассказывал о своей эволюционированности) у нее относительно современные. Скорее всего она из века освоения космоса. А значит первобытные навыки близки к нулю, если только она не из семьи каких-нибудь староверов. Да нет! Ну какие староверы?!Она вполне современный человек! Скорее всего из низших или средних сословий. Вон как ее задело, что я принадлежу к элите моего мира. " - продолжая рассуждать, он, наконец, осознал, что там, где он оставил сверх человека с высочайшими навыками во всевозможных направлениях, сейчас выживает обычная девчонка - слабая и беззащитная.
Стыд. Вот что сейчас стало разъедать его душу с новой силой. Еще более глубокий, чем когда - то давно, в детстве, когда они компанией травили одноклассника. Сейчас это чувство прожигало ему грудь, давило и терзало в тысячу раз сильней. Потому что он уже не тот глупый мальчишка, и должен был предвидеть, просчитать, убедиться, но пошел на поводу у желаний и эмоций и просто сделал так, как ему хотелось в моменте.
Осознание стало накрывать его волнами. Он только сейчас начал понимать цену своего поступка. Что же на самом деле он сделал …
Кроом лихорадочно стал собирал вещи. Кое - как попихав все в рюкзак, он поспешили обратно: туда, где бросил свою защитницу несколько недель назад.
Все, о чем он теперь молился, это чтобы Юника продержалась до его возвращения.
Все его следы, уже были засыпаны толстым слоем снега. Скорость и так не высокая, стала еще меньше. Единственное, что помогало ему - ветер, который теперь дул ему в спину, словно погоняя вперед. Мол спеши, можешь не успеть. И он рвался туда, где бросил единственного человека, который заботился о нем ничего не прося в замен.
Выйдя на уже подтаявший от весенней оттепели лед реки, Кроом увидел, что к нему несется Кузя! Он понял, что все очень плохо. Конь выглядел плохо, исхудал и заметно устал, но все равно был бодр.
Закинув рюкзак на спину коня и взлетев в седло, он во весь опор понесся назад. Сердце билось в такт конскому топоту, мозг пульсировал одной лишь мыслью - только бы успеть.
Кузя гнал изо всех сил. Казалось, он снова обрел способность летать- так быстро они двигались. Его ноги то и дело проваливались в мокрый снег и редкие полыньи, которых появлялось с каждым часом все больше от пригревающего солнца.
Скорость была не очень большая, километров шестьдесят в час, но откуда - то взялась выносливость. Темпа он не сбавлял. Вскоре, хотя Кроому, казалось, что прошла вечность, он увидел примечательный обрыв реки, где уже много недель назад бросил слабую девушку, одну, зимой, наедине с диким миром.
Уже в ночи Кроом добрался до стоянки, где расстался с Юникой. Все действительно было плохо. Стая из пятнадцати или даже больше голов мохнолапов, крутилась у шалаша.
Опасаясь, что случилось самое страшное и он не успел, он в ярости быстро выхватив меч и направил коня прямо на них. Завязался короткий и безжалостный бой, в ходе которого он уложил половину стаи, а вторая половина быстро ретировалась.
***
Войдя в шалаш, парень был шокирован увиденным: измученное лицо раненой девчонки, которая должна была проклясть его и его семью до десятого колена за его предательство, улыбалось.
Слезы радости лились ручьем и она шмыгала носом как ребенок. Юника радовалась ему! Она ждала его! Надеялась и верила! Внутри Кроома что - то надломилось. Какое - то необычное, невиданное тепло подкатило к сердцу, разлилось по телу и зашумело в голове.
В этот момент он понял одну простую вещь - он никогда ее больше не предаст и не даст в обиду. Никогда и никому! Даже если ее хозяева решат снова ее забрать.
Кроом подошел к ней и крепко обнял, прижав к себе. Она всхлипывала, по — детски, уткнувшись носом ему в плечо, а он прислушивался к такому новому, такому волшебному ощущению, которое расцветало удивительным цветком в его душе.
Всхлипы Юники перешли в хрипы, и она резко затихла в его руках.