Гравитация

Когда дверь за ней закрылась, в комнате стало так тихо, что Марина услышала собственное сердцебиение. Оно было рваным, как работа того самого поврежденного двигателя.

— Она победила, — Марина уронила голову на руки. — Давид, она снова это сделала. Она заперла меня в клетке, из которой нет выхода.

Давид подошел к ней и опустился на колени прямо на пол. Он взял ее руки в свои и начал медленно целовать ее пальцы — один за другим.

— Нет. Она просто показала нам, где находится главная трещина.

— О чем ты?

— Она боится, Марина. Если бы у нее были все козыри, она бы не пришла сюда договариваться. Она бы просто раздавила нас. Весь этот спектакль с Артемом — это попытка заставить тебя замолчать до того, как эксперты вскроют прошивку логгера.

Марина подняла голову. В ее глазах снова начал разгораться холодный огонь.

— Нам нужно вытащить Артема, — сказала она. — И нам нужно найти того, кто писал это...

— У нас есть Лина, — Давид выпрямился. — И у нас есть Марк. Он нервный, он злится на меня, но он лучший аналитик данных, которого я знаю. Если кто и сможет взломать защиту «Норд-Авиа», то это он.

— Это риск, Давид. Огромный риск для всех.

— Знаешь, что говорят реставраторы? — Давид улыбнулся своей теплой, немного грустной улыбкой. — Здание стоит не потому, что оно жесткое. А потому, что оно умеет гнуться под ветром, не теряя связи с фундаментом. Мы согнемся, Марина. Но мы не сломаемся.

***

Вечер того же дня застал их в небольшом кафе на набережной Нюхавн. Это было рискованно — выходить в людное место, но Йенсен разрешил им «прогулку» под присмотром двоих переодетых полицейских за соседним столиком.Дождь перестал, и небо над Копенгагеном стало глубокого индигового цвета. Разноцветные домики отражались в темной воде канала, создавая ощущение декорации к старой сказке. Но внутри Марины сказкой и не пахло.

Она смотрела на телефон. Лина прислала сообщение: «Артема перевезли. Я знаю куда. Это частная усадьба в пригороде. Охрана серьезная. Майя, не делай глупостей».

— Мы поедем туда, — сказала Марина, не поднимая глаз от экрана.

— Это самоубийство, — заметил Давид, помешивая остывший кофе. — Нас арестуют на подходе.

— Не нас. Меня. - Она посмотрела на него, и Давид вздрогнул от того, сколько решимости было в ее взгляде. Это был взгляд пилота, который идет на таран, потому что другого способа остановить врага нет.— Я подпишу ее бумаги.

— Что? Марина, нет!

— Дослушай меня до конца, — Майя накрыла его руку своей. — Я подпишу отказ от претензий в обмен на личную встречу с Артемом. Я скажу ей, что хочу убедиться в его состоянии. Она согласится — ей нужно, чтобы я видела его «признание» своими глазами.

— И что это даст?

— У меня будет диктофон. И у меня будет ты — снаружи. Лина даст нам координаты. Ты должен будешь зафиксировать всё, что происходит. Таким образом мы получим живое свидетельство того, что Артема держат в заложниках и заставляют лгать.

— Этого мало против ее адвокатов, Марина.

— Этого хватит для Йенсена. Он честный коп, Давид. Я вижу это по тому, как он смотрит на меня. Ему нужны факты, а не графики.

Давид молчал долго, глядя на проплывающую мимо лодку. Затем он вздохнул и крепко сжал ее пальцы.

— Хорошо. Но при одном условии.

— Каком?

— Сегодня ночью мы не будем говорить о самолетах. И о твоей матери. Только мы.…

Марина почувствовала, как горло перехватило спазмом. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Они вернулись в отель. В номере было темно, только огни аэропорта вдалеке подмигивали им своими красными глазами. Марина чувствовала, как внутри нее нарастает дрожь — отложенная реакция на всё, что произошло в офисе EASA.Давид подошел к ней сзади и обнял за талию, притягивая к себе. Его дыхание было теплым, пахнущим корицей и дождем.

— Ты боишься? — прошептал он.

— Больше нет, — ответила она, поворачиваясь в его руках. — С тобой… мне кажется, что гравитация — это не наказание. Это способ почувствовать, что ты жива.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ушко, и мир вокруг на мгновение перестал существовать, превратившись в чистую энергию.

Марина замерла, ее сердце пропустило удар. Это слово было для нее более пугающим, чем отказ обоих двигателей над океаном. Но, глядя в его карие, полные нежности глаза, она поняла, что это правда.

— Я знаю, — ответила она, прижимаясь к его губам. — И это самая большая высота, на которую я когда-либо поднималась.

***

Утро наступило слишком быстро. В девять ноль-ноль Марина стояла в холле отеля, где ее ждал черный лимузин Инессы. На ней было простое серое платье — без формы, без знаков отличия. Она выглядела уязвимой, но внутри нее была сталь, которую не смогла бы расплавить даже самая высокая температура в камере сгорания.Давид стоял в стороне, делая вид, что читает газету. Их взгляды встретились на долю секунды. Короткий кивок — сигнал к началу операции.

Майя села в машину. Инесса уже была там, просматривая какие-то документы на планшете.

— Ты приняла правильное решение, Марина, — сказала она, не поднимая глаз. — Мы уладим все формальности до вечера. Артем ждет тебя. Он… очень сожалеет о случившемся.

— Я уверена в этом, мама, — Марина посмотрела в окно.

Машина тронулась, унося ее, прочь от аэропорта, прочь от безопасности Йенсена, в самое логово зверя. Майя нащупала под платьем крошечный передатчик, который Давид закрепил на ее бедре. Он вибрировал в такт ее пульсу — едва заметно, как сердцебиение птицы, зажатой в кулаке.Гравитация снова начала нарастать. Но теперь Марина знала: падение — это не конец. Это просто начало другого пути. И на этот раз у нее был кто-то, кто не даст ей разбиться об землю.

Лимузин выехал за пределы города, направляясь к густым лесам северной Зеландии. Туда, где среди вековых дубов прятались тайны, которые должны были быть похоронены навсегда. Марина закрыла глаза и представила себе небо — чистое, бесконечное и свободное от лжи.

«Держись, Артем», — подумала она. — «Я еду».

В этот момент телефон Давида, оставшегося в городе, пискнул. Сообщение от Марка: «Я в системе. Ты не поверишь, что я нашел в папке с кодом прошивки. Это не ошибка, Давид. Это заложенный алгоритм саморазрушения для страховых выплат. Твоя «теща» — не просто коррупционер. Она — серийный убийца с лицензией на полеты».

Давид сжал телефон в руке так, что экран пошел трещинами.

— Пора, — сказал он Йенсену, который стоял рядом.