Гравитация

Он притянул её к себе. Марина не сопротивлялась. Ей вдруг стало невыносимо нужно почувствовать его вес, его тепло, его человеческую хрупкость. В этом стерильном, летящем сквозь стратосферу коконе они были единственными живыми существами.Его губы нашли её — сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, а затем с нарастающей, отчаянной жаждой. Майя ответила, впиваясь пальцами в его плечи. Поцелуй был приправлен горечью виски и солью невыплаканных слез. В нем была ярость борьбы и нежность капитуляции.

Давид подхватил её под бедра, усаживая на полированную столешницу бара. Стаканы звякнули, лед рассыпался по ореховому дереву, но им было всё равно. Марина обхватила его ногами, притягивая максимально близко, желая стереть любое расстояние, любую прослойку воздуха между ними.

— Марина… — выдохнул он в её губы.

— Замолчи, — она рванула ворот его футболки. — Просто… не дай мне улететь в свои мысли. Верни меня на землю.

Он начал расстегивать пуговицы её форменной рубашки. Его руки, обычно такие уверенные в работе с камнем, сейчас слегка подрагивали, и эта уязвимость возбуждала её сильнее, чем любая техническая безупречность. Когда рубашка упала на пол, открывая её грудь, Давид замер на секунду, глядя на неё так, словно видел перед собой самое прекрасное и хрупкое здание в мире.

— Ты невероятная, — прошептал он, и его губы коснулись впадинки между ключицами.

Майя выгнулась, её пальцы запутались в его густых волосах. Она чувствовала, как вибрация самолета передается её телу, резонируя с внутренним ритмом, который задавал Давид. Каждое его прикосновение было как удар тока, как вспышка на приборной панели.

Он перенес её на широкий кожаный диван в глубине салона. Свет был притушен до мягкого янтарного сияния. В этой полутьме его тело казалось огромным, защищающим. Когда он вошел в неё, Марина закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Это не было похоже на их первую встречу в мастерской — тогда в них говорил адреналин катастрофы. Сейчас это была осознанная, глубокая близость людей, которые выбрали друг друга в момент полного крушения их миров.

Давид двигался медленно, почти торжественно, не сводя с неё глаз. Он словно реставрировал её душу, заменяя каждый осколок боли своим теплом. Марина чувствовала, как ледяная корка, которую она выстраивала годами, тает, превращаясь в обжигающую влагу.Она стонала, зарываясь лицом в изгиб его шеи, вдыхая запах его кожи, который теперь навсегда будет ассоциироваться у неё с спасением. В этот момент не было эшелонов, не было диспетчеров, не было матери и её лжи. Было только это бесконечное «сейчас», где гравитация любви наконец-то уравновесила тягу её вечного бегства.

Когда наступила разрядка, она была похожа на выход из крутого пике — резкий прилив крови, темнота перед глазами и внезапное, оглушительное чувство облегчения. Марина лежала в его руках, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с его сердцем, и впервые в жизни ей не хотелось никуда лететь.

***

Тишину после бури нарушил резкий, настойчивый писк спутникового телефона на приборной панели в паре метров от них. Марина вздрогнула, мгновенно возвращаясь в реальность. Майя натянула рубашку, не застегивая её, и подошла к аппарату. На экране мигал неопределенный номер.

— Да, — её голос всё еще дрожал.

— Майя? — голос Лины прорвался сквозь помехи, он был тонким и надтреснутым. — Майя, ты меня слышишь?

— Слышу, Лина. Что с Артемом?

Пауза на другом конце провода показалась Марине вечностью. Она видела, как Давид поднялся с дивана, натягивая одежду, и его лицо мгновенно стало сосредоточенным.

— Он… врачи говорят, что состояние стабилизировалось, но… — Лина всхлипнула. — Майя, в больницу пришла полиция. Исландская полиция и люди в гражданском. Они ищут тебя. И они изъяли все записи из ангара номер семь.

— Они опоздали, Лина. Мы уже в воздухе.

— Нет, ты не понимаешь! — голос Лины сорвался на крик. — Твоя мать… она объявила самолет в угон. Она сказала, что ты в неадекватном состоянии из-за стресса и похитила пассажира. Майя, они подняли перехватчики с базы НАТО в Кефлавике. Они не дадут вам выйти из зоны!

Марина почувствовала, как холодная волна ужаса пробежала по позвоночнику. Она посмотрела в иллюминатор. В черной бездне атлантической ночи, далеко справа, вспыхнула и погасла крошечная точка — навигационный огонь другого самолета.

— Сколько их? — спросила она, голос её снова стал стальным.

— Двое. Они уже на хвосте. Майя, пожалуйста, не делай глупостей! Сдавайся, они просто посадят вас обратно…

— Если я сяду в Кефлавике, этот логгер исчезнет навсегда, Лина. И Артем умрет в тюрьме, а не в больнице.

Марина бросила трубку и бросилась в кабину.

— Гуннар! — выкрикнула она. — У нас гости на три часа!

Рыжий исландец лихорадочно переключал тумблеры на панели ответчика.

— Вижу их на радаре! — проорал он. — Они запрашивают связь на аварийной частоте. Требуют немедленного снижения и разворота. Марина, это F-35! Они нас из пушек расстреляют, если мы не подчинимся!

Давид появился в дверях кабины. Он выглядел бледным, но в его взгляде больше не было паники.

— Что происходит?

— Нас пытаются приземлить, — Марина села в кресло третьего пилота, быстро натягивая гарнитуру. — Давид, иди в салон и пристегнись. Будет жестко.

— Я не оставлю тебя, — он положил руку ей на плечо. — Что ты задумала?

— Единственное, что умею — летать, — она посмотрела на приборы. — Гуннар, отдай управление.

— Вы с ума сошли! — исландец вцепился в штурвал.

— Отдай! — Марина перехватила управление, чувствуя, как самолет отзывается на её движение. — Я знаю этот сектор. Здесь зона турбулентности над Гольфстримом. Если мы нырнем в облачность ниже десяти тысяч, их радары на такой скорости нас потеряют на пару минут.

— Вы нас убьете!

— Мы уже мертвы, если сядем в Исландии! — Марина резко рванула штурвал на себя и вправо.

«Гольфстрим» взвыл, заваливаясь на крыло. Перегрузка вдавила их в кресла. Давид удержался за переборку, его лицо исказилось от боли, но он не отвел взгляда от Марины.В наушниках раздался холодный, механический голос на английском:

— (*Civilian) aircraft, identify yourself. You are in restricted airspace. Divert immediately or we will use force. *(Гражданский) самолет, представьтесь.Вы находитесь в запрещенном воздушном пространстве.Немедленно измените курс, иначе мы применим силу).

— Подержи мою руку, — прошептала Марина, глядя в лобовое стекло, где впереди клубилась огромная, черная стена грозового фронта.