Страница 40 из 70
Глава 27
Вечерний воздух обжигает щеки, и я впервые за последние месяцы, кажется, дышу полной грудью. Гуляю, наслаждаясь хорошим вечером. Только что это? Дождь вроде собирается? Ну да. Капельки первые упали.
Жизнь, как разбитый сервиз, который склеили по кусочкам, начинает обретать подобие формы. Даже как-то… устаканилась. Колька уехал на заработки, Разинский, кажется, отстал, а Валера больше не появляется. Я занимаюсь с учениками, и у меня даже получается копить денежку.
Арина Рудольфовна, порхая по квартире, нашла себе на сайте знакомств отставного полковника и теперь расцвела, как майская роза. Ее больше не раздражает даже наш тихий пьяница Иван Иваныч, все так же забывающий сходить в душ и мирно уходящий в астрал в своей комнате.
И стоило мне об этом подумать. Вот он, голубчик. Распластался на скамейке у самого подъезда, обхватив руками колени.
— Иван Иваныч?
Он поднимает голову, и его мутный взгляд с трудом фокусируется на мне.
— Джульетточка… — язык заплетается. — А я вот сижу… о жизни думаю. Все бабы… стервы, понимаешь? Первая… ушла. Вторая… тоже. Все им не так…
— Пойдемте домой, Иван Иваныч, — я мягко трогаю его за плечо. — На улице прохладно, да и дождик начинается, простудитесь еще.
— Не-ет… — он мотает головой. — Тут мне хорошо. На свежем воздухе…
Он откидывается на спинку скамейки, закрывает глаза и мгновенно засыпает, издавая тихий, горестный всхрап.
Ну что с ним делать? Оставить замерзать? Жалко ведь. Свой, коммунальный, почти родной. Вздохнув, я подхватываю его под руку. Тело обмякшее, как мешок с картошкой. Пробую его поднять, и мы чуть не валимся на асфальт. Тяжелый.
Именно в этот момент из-за угла выходит Демьян. Он останавливается в паре метров, скрещивает руки на груди и с кривой ухмылкой смотрит на нашу акробатическую композицию.
— Что, Джульетта, ничейного мужика домой прешь?
Вот хам.
— Это наш сосед! — гордо выпаливаю я, пытаясь удержать Ивана Иваныча от позы лежа. — у него просто сложный период.
Демьян тяжело вздыхает, закатывает глаза, но подходит. Без лишних слов подхватывает вторую руку Ивана Иваныча, и вдвоем мы кое-как затаскиваем бесчувственное тело в подъезд, а потом и в его незапертую комнату, где укладываем на продавленный диван.
—Ндас—оглядывает Демьян батареи бутылок. Втягивает носом воздух и, подойдя к окну, распахивает его настежь.
—Как, говоришь, соседа зовут?
—Иван Иваныч.
—Эй, мужик,—Демьян затряс его за плечо. —вставай, друг. Пора тебе в душ сходить, а то от тебя, мягко говоря, подванивает, да и в комнатке тоже не помешает убраться, а то расплодишь тараканов, а они ко мне потом стройными рядами переселятся.
Но Иван Иваныч не реагировал.
—Ладно—буркнул Демьян—мы пойдем другим путем.
Он достал из кармана телефон и стал ковыряться в контактах:
—Где тут у меня вытрезвительная служба. Ага. Вот она. Алло…
Я не успеваю дослушать, как раздается резкая трель дверного звонка. Это кого еще к нам занесло? Арины Рудольфовны нет, в квартире только мы с Демьяном. Иду открывать, на ходу отряхивая с кофты несуществующую пыль. Только бы не Валера.
Поворачиваю замок, распахиваю дверь.
На пороге стоит Миша. Мой бывший муж. С приторной улыбкой и с тремя увядающими гвоздиками в одной руке. Я смотрю на это чудо, досадливо цокаю языком.
— Разинский? Ты что здесь забыл? Кажется, мы обо всем договорились. Между нами всё. Конец. Финита ля комедия, — я щелкаю пальцем возле его лица. — Ферштейн? И еще дорогой , ты же меня бросил, как фригидную.
Миша, опешив от моего наезда, и оттого с какой скоростью его слова обо мне донеслись из Смоленска до Питера, кривится .
— Кого это там нелегкая принесла? — раздается из-за моей спины низкий голос Демьяна. Он встал рядом, и его взгляд лениво скользит по моему гостю.
Мишино лицо вытягивается. Он смотрит то на меня, то на внушительную фигуру Демьяна за моей спиной. Хмурится и продолжает, видимо, не собираясь сдаваться.
— Юля, меня неправильно поняли. Я совсем другое имел в виду. Я… я все понял. Прости меня, дурака. Давай начнем сначала? И забудем старое.
— Начать сначала? — я криво усмехаюсь. — Это как? Опять содержать тебя, пока ты развлекаешься другими и подыскиваешь себе спонсора получше, вроде дочки мэра? И ждать тебя, пока ты будешь целуешься с “поклонницами”? Нет, спасибо. Возвращайся к маме, Миша.
— Ты… Как ты можешь, мышка! Я всегда хотел лучшего для нашей семьи! А ты мне просто завидовала, не ценила! Ты еще пожалеешь об этом! — его щенячья грусть мгновенно испаряется, сменяясь злобой. Он тычет в меня букетом. — Пожалеешь, что потеряла меня!
— Это еще кто? — Демьян делает шаг вперед, и я оказываюсь за его спиной.
— Бывший муж, — устало выдыхаю я.
— А у тебя, я смотрю, биография-то богатая, — хмыкает Демьян, не сводя глаз с Миши. — уже и замужем побывала. Слушай, муж, — обращается он к Разинскому, — ты этот веник ты с какой-нибудь могилки, что ли, утащил?
Миша краснеет, смущается и старается спрятать руку с цветами за спину. Я присматриваюсь. Гвоздики и вправду выглядят так, будто пережили не лучшие времена. И не только сегодня.
Глаза Разинского бегают.
Боже… да они, похоже, и вправду с кладбища. Смешок вырывается у меня против воли.
—Кошмар, Разинский. Как низко ты пал.С кладбища цветы таскаешь.
— Я?! — взвизгивает он. — да ты пожалеешь! Я пришел по-хорошему договариваться, а ты… Я подаю на тебя в суд! За незаконное расторжение брака! И на раздел твоей квартиры! Ты меня поняла?!
Он с силой швыряет гвоздики на коврик и, развернувшись, громыхая набойками туфель, сбегает по лестнице.
Демьян закрывает дверь и поворачивается ко мне.
— И почему вы расстались, если не секрет?
— Бабником был, — бросаю я, проходя на кухню. — Впрочем, как все мужики.
Я чувствую его взгляд в спину.
— Это что еще за инсинуации в мой адрес?
— Никаких инсинуаций! — я резко оборачиваюсь. — Просто констатация факта! Или мне тебе напомнить про твою Кристину у ресторана?
— Это было недоразумение, — морщится он. — Эта девица вбила себе в голову невесть что.
— Тогда надо было ее отталкивать, а не ласково так смотреть на нее! — выкрикиваю я. — Знаешь что? Иди… разбирайся со своими недоразумениями.
—Не могу, сейчас служба по спасению запойных личностей должна явиться. Да и клиннинговую компанию я тоже вызвал.
Снова раздался звонок в дверь.
—А вот и они.
Демьян уходит встречать врачей, а я ставлю чайник.