Страница 4 из 26
— Ты куда звонишь? — спросила я.
— В кафе заказываю тебе завтрак. — Он набрал номер и сказал в трубку: — Два омлета с овощами. И кофе. Две ложки сахара. Да, для неё. — Макар взглянул на меня. — И шоколадный батончик. Только один.
У меня челюсть отвисла.
— Ты... ты купил мне завтрак?
— Я не хочу, чтобы ты падала в обморок на моём коврике. — Он убрал телефон и посмотрел на меня. — И хочу убедиться, что ты ешь не только бургеры.
— Макар, — я сделала шаг к нему и почувствовала, как всё моё нутро наполняется теплом, — ты только что сделал мне предложение, от которого я не могу отказаться. Ты знаешь, что это называется «ухаживание»? Ухаживание у тебя странное — сначала пугаешь, потом кормишь.
— Я не умею по-другому, — сказал он, и я вдруг поняла, что он не шутит. Он правда не умеет. Он просто делает так, как умеет: командует, заботится, берёт контроль.
— Я научу тебя, — выдохнула я. — Я же психолог. Я тебя перевоспитаю.
— Посмотрим, — усмехнулся он. — Ты даже «берёзку» не умеешь делать.
Я фыркнула и шлёпнула его по плечу. Он схватил мою руку и держал — не больно, но уверенно. Его пальцы сжали мои, и мы стояли так посреди пустого зала: большая, смешная, полная женщина и огромный, серьёзный, властный мужчина.
И я чувствовала, что между нами пробегает что-то большее, чем тренер и клиент. Что-то электрическое. Опасное. Невероятное.
— Макар, — сказала я тихо.
— Что?
— Ты когда-нибудь целовал женщин на тренировке?
Он нахмурился.
— Нет.
— Тогда, — я сделала глубокий вдох, — я буду первой. Но только если ты сам этого захочешь. Командуйте, генерал.
Он посмотрел на меня так, будто я только что облила его ледяной водой. А потом он просто наклонился и поцеловал меня.
Жестко, требовательно, горячо. Одной рукой он сжал мой затылок, другой — обхватил мою талию, притягивая к себе. Я уткнулась носом в его грудь и потерялась в этом поцелуе, забыв, где я, когда проснулась и как меня зовут.
Когда он отстранился, я стояла как вкопанная, с открытым ртом и горящими щеками.
— Это была разминка, — сказал он охрипшим голосом.
— Разминка?! — взвизгнула я.
— Да. Основная тренировка вечером. Приходи в семь. — Он отпустил меня, развернулся и пошёл к выходу, оставив меня стоять в центре зала, полыхающую, сбитую с толку и абсолютно, бесповоротно влюблённую.
Глава 4. Где я завтракаю со своим палачом и узнаю его историю
Мы сидели в маленьком кафе через дорогу от «Атланта». Я — в своём спортивном топе, накинув сверху футболку, потому что Макар настоял: «Не простудись, там кондиционеры». Он — в своей чёрной майке, и все официантки смотрели на него так, будто он был главным блюдом дня.
Передо мной стоял омлет с овощами, кофе с двумя ложками сахара и обещанный шоколадный батончик. Макар пил чёрный кофе без сахара и смотрел на меня в упор.
— Ты жрёшь как солдат, — заметил он.
— Я ем как женщина, которая только что выжила после встречи с тобой, — отрезала я, откусывая здоровенный кусок омлета. — И вообще, ты обещал завтрак, а не диету. Не отнимай у меня радость жизни.
Он усмехнулся и вдруг протянул руку и стёр крошку с моей щеки. Прикосновение было быстрым, но я почувствовала, как всё внутри сжалось.
— Ты всегда такая? — спросил он.
— Какая?
— Смешная. Громкая. Неуклюжая.
— А ты всегда такой? — ответила я вопросом на вопрос. — Серьёзный. Холодный. Командующий.
— Только с теми, кто мне интересен, — сказал он.
Я подавилась кофе.
— То есть я тебе интересна как клиентка или как...
— Как женщина, Лера, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Хватит притворяться, что ты этого не понимаешь. Ты психолог. Ты видишь всё насквозь. Ты знаешь, что я хочу тебя. Я не собираюсь это скрывать.
У меня зазвенело в ушах. Я отложила вилку.
— Так, Макар. Давай сразу. — Я сложила руки на столе и наклонилась к нему. — Ты хочешь меня. Но ты хочешь меня просто как тело, которое можно контролировать? Или ты хочешь меня как личность? Потому что если первое — мы не будем даже начинать. Я прошла через это. С моим бывшим. Он хотел меня только когда я была удобной. Когда я подстраивалась.
Макар молчал. Я видела, как напряглись его плечи, как сжались его пальцы вокруг чашки.
— Ты боишься, что я такой же, — сказал он.
— Я не боюсь. Я знаю, что все мужчины такие, — я горько усмехнулась. — Я психолог, Макар. За пять лет практики я выслушала сотни историй о том, как мужчины бросают женщин, когда те перестают быть «удобными». Мой бывший ушёл к фитнес-тренерше с идеальным прессом. Потому что я толстая. Потому что я слишком громкая. Потому что я смеюсь, когда нужно плакать, и плачу, когда все смеются.
Я не заметила, как начала говорить всё это. Как прорвало плотину. Обычно я шутила, отшучивалась, переводила тему. Но сейчас я сидела перед этим огромным мужчиной, который только что поцеловал меня так, что я забыла своё имя, и вываливала ему свою боль на блюдечке с голубой каёмочкой.
Макар слушал. Не перебивал. Просто смотрел на меня и слушал.
Когда я закончила, я вытерла глаза — кажется, они стали влажными — и хотела снова пошутить, как вдруг он взял мою руку со стола и сжал в своей ладони.
— Мой отец бросил мать, когда я был маленький, — сказал он тихо. — Сказал, что она слишком много плачет. Она умерла через год. От рака, но я знаю, что это от разбитого сердца. Я с тех пор не доверяю женщинам. Думаю, что все они либо слабые, либо предадут. — Он сжал мою руку сильнее. — Я сам с тобой справлюсь?
Я перестала дышать.
— В каком смысле?
— В том, что я — человек, который боится привязанностей. А ты — человек, который боится любви. Мы два дебила, Лера. — Он усмехнулся, и в его глазах заплясали чёртики. — Но я тебя не отпущу. Потому что ты не предашь. Ты слишком честная. Слишком живая.
— Откуда ты знаешь? — прошептала я.
— Я знаю, потому что я не психолог, но я вижу людей. — Он отпустил мою руку и откинулся на спинку стула. — И вот тебе мой приказ: ты не имеешь права сомневаться в себе. Ты имеешь право быть смешной, полной, громкой и неуклюжей. Но ты не имеешь права думать, что это минусы. Это твоя сила. И я хочу быть рядом с твоей силой. Поняла?
Я сидела с открытым ртом. Официантки за соседним столиком переглядывались. Я чувствовала, что мои щёки горят, что в груди разливается что-то тёплое, что я готова разреветься от счастья и злости одновременно.
— Ты только что отчитал меня, — сказала я.
— Да. Это входит в курс моей терапии.
— У тебя очень странные методы.