Генерал моей жизни

Пролог

— Кать, ты должна выйти из дома. Прямо сейчас.

— Не могу, — донеслось из-под горы пледов. — У меня траур по фигуре, которую я нагуляла за три года с этим козлом. Я ее теперь никогда не найду, она ушла к его новой, у которой, наверное, ноги от ушей и попа размером с два моих кулака.

— Во-первых, ноги от ушей — это медицинская аномалия, — я плюхнулась на край Катиного дивана, и он жалобно скрипнул. — Во-вторых, у тебя прекрасная пятая точка, я сама тебе завидую, а в-третьих... — я выразительно похлопала себя по бедру, — посмотри на меня. Я вешу под девяносто, у меня целлюлит в виде карты звездного неба на попе, и я счастлива. Потому что, Катя, если мужик свалил к курице-гриль, это не значит, что ты перестала быть стейком с кровью. Ты — мраморная говядина, Катя. Ты деликатес.

Катя высунула из-под пледа красный нос:

— Ты сравнила меня с мясом?

— Я сравнила тебя с дорогим удовольствием. А теперь вставай. Мы идем на растяжку.

— На что?!

— Тантрическую. — я подмигнула. — Слышала, там дышат маткой и раскрывают чакры через тазобедренные суставы. Говорят, после такого ни один мужик не нужен, потому что ты сама себе оргазм.

Катя шмыгнула носом, но слегка улыбнулась. Сработало.

Я всучила ей спортивные штаны, которые купила в 2018 году и ни разу не надела. Мы вышли в свет.

Яркое солнце ударило в глаза. Я прищурилась и почесала пузико, которое выпирало из-под свитера с оленем.

«Будет весело», — подумала я.

Как же я ошибалась.

Глава 1. Где я знакомлюсь со своим личным адом

Клуб «Атлант» пах деньгами, потом и тем самым противным озоном, который исходит от новых тренажеров. Я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Здесь даже воздух был подкачан. Абсолютно все люди вокруг ходили с таким видом, будто их только что выпнули из рекламы протеинового коктейля.

— Мы здесь похожи на двух пухлых хомяков в мире гепардов, — прошептала Катя, сжимая мой локоть.

— Не ссы, — бодро ответила я. — Гепарды тоже когда-то были милыми котятами. И вообще, мы тут не на конкурс красоты пришли, а за здоровьем. Ну, и за чакрами, конечно.

Женщина-администратор с подтяжками на лице, которые превращали её улыбку в кукольную гримасу, нацарапала наши имена и махнула в сторону зала для групповых занятий.

— Предупреждаю: инструктор Дмитрий сегодня заболел. Вместо него будет владелец клуба. Он, конечно, не совсем по профилю тантрической растяжки, но...

— Круто! — перебила я. — Самый главный? Значит, будет ответственно подходить к процессу. Я люблю мужчин с ответственностью.

Администратор скептически окинула взглядом мой свитер с оленем, но промолчала.

Зал был залит светом. Огромные зеркала во всю стену, пол из теплого дерева, пахнет ладаном и мятой. На полу лежали розовые коврики. Я сразу заняла позицию в центре, развалилась на коврике как дома на диване, вытянула ноги и глубоко вздохнула:

— Ощущаю Венеру. Она уже внутри меня, Кать. Где-то в районе копчика.

— Ты чувствуешь Венеру или у тебя просто скопился газ в кишечнике? — фыркнула Катя, но уже без слез в голосе. Я считала это своей маленькой победой.

И тут дверь с грохотом распахнулась.

Он вошел.

Нет, не так. Он ворвался.

Я думала, что в моей практике психолога я видела всяких альфа-самцов. Но этот был... другим. Огромным. Под два метра ростом, плечи — будто он носил на себе маленькую машину, руки — как два ствола дуба. На нём была черная футболка, которая обтягивала каждый миллиметр мышц, и военные штаны. Короткая стрижка, жесткая линия челюсти, и глаза — холодные, серые, как сталь.

Он не улыбнулся. Он вообще не выглядел человеком, который умеет улыбаться. Скорее, он выглядел как человек, который отдает приказы и привык, что их выполняют.

— Так, — сказал он голосом, от которого у Кати подкосились колени. — Инструктор заболел. Я — Макар. Буду вас мучить. Женщины, ложитесь на коврики.

Катя пискнула и послушно легла.

Я же уперла руки в бока и с интересом разглядывала его бицепсы. С профессиональной точки зрения, разумеется.

— Ого, — сказала я громко. — А вы, я смотрю, решили заместить болезнь Дмитрия своей суровой мужской энергетикой? Это очень по-джентельменски. Сразу видно, бывший военный. У вас осанка — будто вы всю жизнь маршировали и подавляли в себе нежность.

Макар медленно перевел на меня взгляд. В зеркале я видела, как дернулась его щека. Кажется, он не привык, чтобы его разглядывали и комментировали как экспонат.

— Вы кто? — спросил он сухо.

— Лера, — я помахала рукой. — Психолог по совместительству. Хотите, я вам заодно личную диагностику бесплатно проведу? Я вижу, у вас гиперкомпенсация через физическую силу. Наверное, в детстве вас недолюбливали или мама была слишком строгой?

Он сделал шаг ко мне. Огромный, темный, как скала. Катя испуганно зажмурилась. А я почему-то подумала: «Ну, вот и мой личный грех пожаловал. И почему у таких красавчиков всегда такой тяжелый взгляд?»

— Лера, — повторил он мое имя так, будто пробовал его на вкус. — Сейчас я проверю твою растяжку. Ложись на спину. Ноги в стороны.

Я фыркнула:

— Это вы мне так комплимент делаете или действительно хотите меня растянуть? Потому что я за оба варианта, но за второй — гонорар вдвое выше.

Макар не улыбнулся. Он просто взял меня за лодыжку. Его ладонь была горячей и жесткой. Он резко, без предупреждения, развел мои ноги в стороны.

Я не ожидала такой резкости. Мне стало неловко — впервые за долгое время. Я попыталась выдернуть ногу, но он держал крепко.

— Слушайте, Макар, я, конечно, люблю доминирование в разумных пределах, но можно хотя бы предупреждать?

— Зачем? — он наклонился ко мне, и я почувствовала запах его одеколона — резкий, мужской, с нотками дерева. — Ты же психолог. Ты должна понимать, что предсказуемость убивает страсть. Или у тебя с этим проблемы?

Он не спрашивал. Он утверждал.

Я хотела съязвить, но он внезапно надавил на мое бедро, заставляя развести ноги еще шире. Я вскрикнула от неожиданности — и от того, что где-то внизу живота что-то щелкнуло.

Нет, не сустав. Что-то другое.

— Ай! — выдохнула я. — Вы меня сломаете, тут у меня чакра! Там Венера!

— Венера там, где я скажу, — спокойно ответил Макар, не отпуская моей ноги. Он перевел взгляд на мои глаза, и я вдруг поняла, что он видит меня. Не как толстушку в свитере, не как шутницу. Он видит — что я притворяюсь веселой, чтобы не плакать.

И от этого стало страшно.