Генерал моей жизни

Глава 4. Где я завтракаю со своим палачом и узнаю его историю

Мы сидели в маленьком кафе через дорогу от «Атланта». Я — в своём спортивном топе, накинув сверху футболку, потому что Макар настоял: «Не простудись, там кондиционеры». Он — в своей чёрной майке, и все официантки смотрели на него так, будто он был главным блюдом дня.

Передо мной стоял омлет с овощами, кофе с двумя ложками сахара и обещанный шоколадный батончик. Макар пил чёрный кофе без сахара и смотрел на меня в упор.

— Ты жрёшь как солдат, — заметил он.

— Я ем как женщина, которая только что выжила после встречи с тобой, — отрезала я, откусывая здоровенный кусок омлета. — И вообще, ты обещал завтрак, а не диету. Не отнимай у меня радость жизни.

Он усмехнулся и вдруг протянул руку и стёр крошку с моей щеки. Прикосновение было быстрым, но я почувствовала, как всё внутри сжалось.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Какая?

— Смешная. Громкая. Неуклюжая.

— А ты всегда такой? — ответила я вопросом на вопрос. — Серьёзный. Холодный. Командующий.

— Только с теми, кто мне интересен, — сказал он.

Я подавилась кофе.

— То есть я тебе интересна как клиентка или как...

— Как женщина, Лера, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Хватит притворяться, что ты этого не понимаешь. Ты психолог. Ты видишь всё насквозь. Ты знаешь, что я хочу тебя. Я не собираюсь это скрывать.

У меня зазвенело в ушах. Я отложила вилку.

— Так, Макар. Давай сразу. — Я сложила руки на столе и наклонилась к нему. — Ты хочешь меня. Но ты хочешь меня просто как тело, которое можно контролировать? Или ты хочешь меня как личность? Потому что если первое — мы не будем даже начинать. Я прошла через это. С моим бывшим. Он хотел меня только когда я была удобной. Когда я подстраивалась.

Макар молчал. Я видела, как напряглись его плечи, как сжались его пальцы вокруг чашки.

— Ты боишься, что я такой же, — сказал он.

— Я не боюсь. Я знаю, что все мужчины такие, — я горько усмехнулась. — Я психолог, Макар. За пять лет практики я выслушала сотни историй о том, как мужчины бросают женщин, когда те перестают быть «удобными». Мой бывший ушёл к фитнес-тренерше с идеальным прессом. Потому что я толстая. Потому что я слишком громкая. Потому что я смеюсь, когда нужно плакать, и плачу, когда все смеются.

Я не заметила, как начала говорить всё это. Как прорвало плотину. Обычно я шутила, отшучивалась, переводила тему. Но сейчас я сидела перед этим огромным мужчиной, который только что поцеловал меня так, что я забыла своё имя, и вываливала ему свою боль на блюдечке с голубой каёмочкой.

Макар слушал. Не перебивал. Просто смотрел на меня и слушал.

Когда я закончила, я вытерла глаза — кажется, они стали влажными — и хотела снова пошутить, как вдруг он взял мою руку со стола и сжал в своей ладони.

— Мой отец бросил мать, когда я был маленький, — сказал он тихо. — Сказал, что она слишком много плачет. Она умерла через год. От рака, но я знаю, что это от разбитого сердца. Я с тех пор не доверяю женщинам. Думаю, что все они либо слабые, либо предадут. — Он сжал мою руку сильнее. — Я сам с тобой справлюсь?

Я перестала дышать.

— В каком смысле?

— В том, что я — человек, который боится привязанностей. А ты — человек, который боится любви. Мы два дебила, Лера. — Он усмехнулся, и в его глазах заплясали чёртики. — Но я тебя не отпущу. Потому что ты не предашь. Ты слишком честная. Слишком живая.

— Откуда ты знаешь? — прошептала я.

— Я знаю, потому что я не психолог, но я вижу людей. — Он отпустил мою руку и откинулся на спинку стула. — И вот тебе мой приказ: ты не имеешь права сомневаться в себе. Ты имеешь право быть смешной, полной, громкой и неуклюжей. Но ты не имеешь права думать, что это минусы. Это твоя сила. И я хочу быть рядом с твоей силой. Поняла?

Я сидела с открытым ртом. Официантки за соседним столиком переглядывались. Я чувствовала, что мои щёки горят, что в груди разливается что-то тёплое, что я готова разреветься от счастья и злости одновременно.

— Ты только что отчитал меня, — сказала я.

— Да. Это входит в курс моей терапии.

— У тебя очень странные методы.

— Ты привыкнешь.

Я хотела возразить, но он снова поднёс мою руку к своим губам и поцеловал каждый палец по очереди. Медленно, смакуя. Я потеряла дар речи.

— Завтра в шесть, — сказал он, отпуская мою руку. — Без опозданий.

— А если я опоздаю? — спросила я хрипло.

— Я вычту это из твоего времени. И ты будешь делать ещё больше упражнений.

— А если я не приду?

— Ты придёшь, — он улыбнулся. — Ты хочешь меня. Я видел это в твоих глазах, когда я тебя целовал. Ты хочешь меня сильнее, чем любой бургер. И это, Лера, самое честное, что ты сказала за всё утро.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже встал, кинул на столик купюру и пошёл к выходу. У двери он обернулся и громко сказал, чтобы слышали все:

— Если ты съешь этот батончик до обеда, на следующей тренировке я заставлю тебя бегать на дорожке. Ты меня поняла?

Я схватила батончик и сунула его в сумку.

— Поняла, мой генерал! — крикнула я в ответ. Кафе взорвалось смехом. Макар покачал головой и вышел.

Я сидела за столом, чувствуя, как моё сердце бешено колотится.

«Ну всё, Лера, — подумала я. — Ты влипла по уши. И тебе это чертовски нравится».