Мимика

«Добрый день, дамы и господа, спасибо, что вас сегодня пришло так много. Прежде всего: цель и смысл этой пресс-конференции не в том, чтобы напугать население, однако мы считаем своим долгом предупредить общественность о Лутце Бланкентале. Также известном как Хирург».

Она подняла голову и увидела на экране телевизора изможденного мужчину с осунувшимся лицом, ниже красовалась надпись: «Главный комиссар уголовной полиции Филипп Штоя».

«Хорошо, читать я умею. И я пребываю в израненном теле взрослой женщины, прикованной к гостиничной кровати», – подытожила она те немногие обрывки, которые выяснила о себе на данный момент.

«Вчера вечером Бланкенталь совершил эффектный побег из тюремной клиники Буха в Панкове. Этот пятидесятисемилетний мужчина – крайне склонный к манипулированию, а следовательно, очень опасный преступник, и никому – и такова наша настоятельная просьба – не следует вставать у него на пути. При встрече с ним не геройствуйте. Не подвергайте себя опасности, а немедленно звоните в полицию. Вот сделанная совсем недавно фотография Бланкенталя».

Она попыталась подтянуться на связанных руках, чтобы, если не сесть, то хотя бы лежа прислониться к изголовью кровати. Боль, спровоцированная этой новой сменой положения, была совершенно невыносима. Ощущение такое, будто пальцы-когти впились в ее кожу там, где, по ее представлению, находилась повязка, чтобы голыми руками разорвать плоть, словно оберточную бумагу.

По крайней мере, она не потеряла сознание и смогла лучше разглядеть фотографию сбежавшего преступника, занимавшую – если не считать колонок котировок акций в правом углу – почти весь телеэкран.

Видела она лишь голову беглеца, но, окажись в ее поле зрения весь снимок, она не удивилась бы представшему перед ней пятидесятисемилетнему мужчине, стоявшему на палубе парусной яхты; его сильные руки покоились на штурвале, выступающий, чуть великоватый подбородок бросал вызов свежему ветру, взвевавшему с морщинистого чела мыслителя пряди седых волос и игравшему кудрями на затылке.

Потребуй у нее описать разыскиваемого тремя словами только по фотографии, она сказала бы: серьезный, спортивный и самоуверенный. Старший следователь берлинского отдела убийств подобрал три совершенно противоположных определения, пусть также и начинавшихся на букву «с»: «Лутц Бланкенталь – серийный убийца, социопат и садист».

Камеры переключились на показ длинного стола заседаний, установленного на сцене напоминавшего гимнастический зала, и не менее двух десятков репортеров, столпившихся вокруг.

«Не окончив среднюю школу, тем более медицинский институт, Бланкенталь сумел занять несколько постов в различных больницах, в том числе должность главного хирурга в частной клинике в Потсдаме. Он обманул десятки специалистов, но в первую очередь пациентов, доверивших ему жизнь и в некоторых случаях ее лишившихся. Не повторяйте их ошибок и не поддавайтесь его обаянию и серьезной наружности. За привлекательным фасадом скрывается крайне жестокий садист и психопат. Бланкенталь возбуждается от вскрытия человеческих тел. Он не хитрый мошенник, присвоивший себе звание врача и одурачивший медицинское начальство. Свои жертвы Бланкенталь вскрывает ради удовольствия, иногда без анестезии, просто чтобы насладиться видом их внутренностей».

Она снова вскрикнула. На этот раз не от боли, хотя при последних словах следователя еще сильнее почувствовала, как пульсирует ее рана. Она вздрогнула от испуга. Потому что расположенная слева от нее дверь, за которой только что раздался грохот, открылась, и в комнату ворвался поток влажного, пахнущего гелем для душа воздуха из ванной.

И появилась тень. Едва различимая в исходящем от телевизора голубоватом свете. Пока инспектор Штоя продолжал свою речь:

«Вчера Бланкенталь был госпитализирован в тюремную больницу с подозрением на инсульт. Мы предполагаем, что он симулировал симптомы и на самом деле совершенно здоров. В больнице ему удалось справиться с охранниками и лечащим врачом. Он взломал шкафчик с медицинской одеждой и опять переоделся хирургом. Обстоятельства его последующего побега я отдельно расскажу позднее. В любом случае все это свидетельствует о его поистине убийственном интеллекте».

В этот момент она поняла, кем была эта тень, прокравшаяся к ее кровати во влажном воздухе ванной. Это был только что принявший душ мужчина в одной лишь простыне до пояса, – которого она, будь он не полуголым, а в матросской экипировке, легко представила бы себе на океанской яхте.

«К сожалению, также должен сообщить вам, что во время побега Хирург совершил еще одно убийство…»

На этой фразе полицейского мужчина выключил телевизор.

– Кто вы? – спросила она, хотя только что неоднократно слышала его имя по телевизору. Голос ее звучал хрипло и сдавленно. Она почувствовала, как раздуваются ноздри, как во всем теле нарастает напряжение. Дрожь.

«Типичные сигналы страха», – невольно подумала она. Обусловленные эволюцией, как ее повлажневшие ладони, с чьей помощью человек каменного века, спасаясь бегством, лучше цеплялся за камни и деревья. «Улучшается хват. Вот почему мы до сих пор, переворачивая страницу, слюним палец», – услышала она внутренний голос.

Тем временем мужчина в комнате громко и отчетливо произнес:

– Меня зовут Лутц Бланкенталь. Хорошо, что вы, наконец, проснулись. В таком случае, госпожа Хербст, мы можем начать прямо сейчас.