Мимика

Глава 3

– О боже! – почти беззвучно выдохнула она, невидимые руки, сжимавшие ее горло, едва давали свободно дышать.

Ее никто не замечал. Ни воспитатели, ни Пауль, ни даже вооруженный захватчик заложников.

– Кто из вас соврал? – крикнул он.

Ханна чувствовала, как будто поток мыслей пытался буквально вырваться из ее головы.

«Я его знаю. Я его только что видела».

Лицо Вольфа («зовите меня Волле») искажала гримаса, и оно имело мало общего с улыбающейся фотографией, которую Ханна только что рассматривала на доске объявлений.

Новостные интернет-издания буквально через несколько часов напишут о том, о чем газеты сообщат только на следующий день: «убийца из детского сада» проник в детский сад с пистолетом и вел себя как террорист.

«Кто боится злого Волле?» – позже осмелится спросить в заголовке редактор.

Кто-то из детей – кто именно, мы так и не узнаем – обвинил Вольфа «Волле» Шлагмана в том, что тот его трогал, пока он качался на качелях. Произошло это несколькими днями ранее.

Администрация детского сада отстранила стажера от работы до выяснения обстоятельств и, к сожалению, не только забыла снять его анкетный листок с доски объявлений, но и оставила сообщение на его голосовой почте. Его перехватила жена Волле, находившаяся на последних месяцах беременности. Поскольку их брак и без того уже переживал кризис, у нее появилась еще одна причина выгнать будущего отца из общей квартиры. Одновременно она распространила слух среди своих друзей, и он дошел до профессионального училища социальной педагогики, где Волле заканчивал обучение. Брошенный и оклеветанный, он почувствовал себя банкротом как в личном, так и в профессиональном плане. Действительно ли он вел себя с ребенком неподобающим образом, установить уже не удастся. Однако то, что человек с такой склонностью к чрезмерным проявлениям агрессии больше никогда не должен работать с детьми, не вызывало сомнений. У него явно была патологическая склонность к насилию, а ярость его ослепляла и делала неразборчивым в средствах. Замиру и Пауля он выбрал в качестве заложников ненамеренно. Им просто не повезло, и они первыми попались ему под руку.

«Пауль».

Он смотрел в сторону Ханны, словно сквозь нее. Словно онемев. Она подала ему знак, покачав головой. Не слишком сильно, потому что ни в коем случае не хотела привлекать внимание захватчика.

«Хорошо. Он меня видит».

Ханна перешла на невербальное общение. Как-то раз ее лучшая подруга Тельда сказала, что это похоже на телепатию: она может общаться с близкими людьми, не используя голосовые связки. Для этого требовался чуткий партнер, такой как Пауль, с которым она снова и снова практиковалась с тех пор, как он начал проявлять интерес к профессии матери.

«Я тебя защищу!» – подала она ему знак, два раза крепко зажмурив веки и снова открыв их лишь через секунду.

– Мамочка, а чем ты на самом деле зарабатываешь на жизнь? – впервые поинтересовался Пауль около года назад, и она ответила:

– Я читаю по лицам.

Он задрал свой веснушчатый нос и, озорно ухмыляясь, спросил:

– Ну и что? Что ты читаешь на моем?

– Радость, любопытство… и то, что твоя комната снова стала полем боя!

Паулю только что исполнилось четыре года, и уже тогда он хотел узнать больше. И она подробно объяснила ему, что, как эксперт по мимическому резонансу, она обращает внимание на малейшие изменения лицевых мышц. На движения губ и подбородка, глаз и носа, бровей и лба. На не поддающуюся контролю даже при интенсивных тренировках микромимику, которая исчезает в мгновение ока.

– Можешь узнать, что кто-то лжет?

– Или боится, испытывает отвращение, радость или грусть.

Или уловить беспомощность в сочетании с готовностью напасть. Как сейчас у Волле. Она видела, что он думает, будто ему нечего терять. А это и есть самое опасное.

– Мимический резонанс? – повторил Паульхен. – Зачем нам эта ерунда?

Он хихикнул, когда она через футболку ткнула пальцем ему в пупок, назвав «дерзким карликом». Она слишком часто так делала, просто потому, что то, как он прыскает, казалось ей таким милым, все еще напоминая детский плач – громкий и высокий.

– Я работаю в полиции или судах. Иногда они не уверены, действительно ли человек злой. Тогда приглашают меня, когда они с ним разговаривают, и я оцениваю, соответствует ли выражение его лица тому, что он говорит или делает.

С Волле сомнений не было. Все признаки совпали.

Дергающаяся внутренняя сторона бровей: беспомощность. Пронзительный взгляд: ярость. Он был готов взорваться. Готов оборвать сразу несколько жизней. Вопрос лишь в том, какую первой?

Пауля или Замиры?

Ей надо действовать. Немедленно!

– Эй! – крикнула Ханна, и теперь ее заметили. Захватчик глянул на нее мельком, но взгляд Паульхена задержался.

Хорошо, хорошо.

«Вспомни, что я тебе показывала! – беззвучно прошептала она, приложив указательный палец к виску. – Вспомни!»

Пауль тяжело дышал, но кивнул. В ее глазах он прочел то, что она хотела ему сказать.

Рихард считал это преждевременным, но, по ее мнению, воспитание эмпатии у детей необходимо начинать как можно раньше. Изучение мимики было, по сути, всего лишь изучением эмоций, интерпретацией действий другого человека, не требующих от него никаких слов. И точно так же, как Рихард научил Пауля кататься на велосипеде и фотографировать, Ханна познакомила его с основами языка тела.

«Помнишь, что мы тренировали?»

Пауль снова кивнул. Он понял. Он прочитал это в ее глазах. Ханна поблагодарила Бога за то, что так рано начала развивать его чувства.

Она указала на свои глаза, затем на Волле.

«Да, именно. Смотри на него! Не отводи взгляд! Смотри ему в глаза!»

Урок 1: искренность! Поддержание зрительного контакта.

По ее мнению, больше всего в жизни помогает правда. И это можно было понять не по словам людей, а по выражению их лица.

– Нет ничего более искреннего, чем смотреть друг другу в глаза и открыто показывать свои чувства, – учила она Пауля.

В разговоре с подругой, позже – в разговоре с воспитателем, а затем, когда придет время, на первом свидании. Обо всех этих ситуациях думала Ханна во время тренировок с Паульхеном. А не о борьбе за выживание в детском саду.

«Да, хорошо. Именно так».

Сердце забилось у нее в груди, словно кулак в дверь спальни, когда она увидела, как Пауль дергает мужчину за рукав рубашки.

– Эй?