Мимика

Пролог

– Мама, мне холодно.

– Пройдет.

Шестилетняя девочка поежилась. Ей следовало бы надеть колготки, но дома было так тепло. Почему всего за несколько минут до выхода всегда так трудно представить, насколько холодно может быть на улице?

Особенно, если давно не выходишь.

– Может, пойдем домой?

– Тебе не нравится наша прогулка?

– Так жестко на камнях.

– Пройдет, – сказала мать, но девочка сомневалась. Завтра она наверняка будет вся в синяках.

– Просто лежи.

– Как долго?

– Пока я тебе не скажу.

Голос мамы дрожал, словно ей самой было холодно, но она не хотела в этом признаться. Причем так странно она говорила весь день. Может быть, она снова попала в больницу и получила плохие новости. В первый раз, когда ее не было дома несколько недель и у нее начали выпадать волосы, голос у нее тоже звучал странно. Будто она одновременно злилась и грустила. Может быть, она чувствовала вибрации, проходящие через грудь и голосовые связки?

– Мама? – спросила девочка, убедившись, что пронизывающие ее тело вибрации не просто плод ее воображения.

– Да?

– Я слышу странный шум.

– Не обращай внимания.

«Но почему нет?» С полчаса ничего не происходило, за исключением того, что ее руки и ноги становились все непослушнее, такими холодными и онемевшими. Она подождала еще немного, а потом сказала:

– Шум. Он становится громче.

– Не бойся. Просто лежи.

Мама взяла ее за руку. Но не так, как раньше. Скорее, будто держала какой-то предмет. Властно.

В темноте она повернулась к матери, и та, в свою очередь, посмотрела на нее. В глаза матери упал лунный свет, и ей показалось, что в них она увидела свое отражение. В первый момент девочка не могла сказать, чего испугалась больше: того, что увидела на лице матери, или того, что та ей говорила.

– Одного ты никогда не должна забывать.

– Чего, мама?

– Ты – мое порождение. Моя плоть и кровь.

Холод ночи соединился с морозом в глазах матери, создав тревожное единство. Девочке хотелось отвести глаза, но она не могла, словно зрачки матери притягивали ее взгляд насильно, будто магниты.

«Куда делась твоя любовь? – хотела спросить она. – Любовь, с которой ты смотрела на меня раньше». Теперь глаза матери напоминали ей замерзшие озера.

Вибрации отвлекли ее. Они уже проходили по всему ее телу, когда мать скомандовала:

– Закрой глаза! И что бы ни случилось, не открывай их, пока я не скажу.

Она испуганно ее послушалась. Потому что увидела в глазах матери что-то такое, чего ей никогда в жизни не хотелось бы видеть.

Они молча лежали рядом, а шум становился все громче, вибрации все неприятнее.

Вдруг мать властным тоном произнесла:

– Но никогда не забывай: мы с тобой одно целое! Один человек!

Эту фразу, хотя лежали они совсем рядом, ей из-за шума и вибрации пришлось выкрикнуть. Теперь все вокруг так грозно грохотало, что девочка, ослушавшись веления матери, открыла глаза. Она посмотрела на небо, и оно стало гораздо светлее, чем всего несколько минут назад, когда они тут ложились.

– Мама? – Она повернулась к матери, но ее лица больше не видела, настолько ее ослепило.

Ей одновременно захотелось закричать, убежать и заплакать.

Однако для всего этого было уже слишком поздно.

Она слишком ослабла, чтобы встать.

Холод железнодорожного полотна, на котором она лежала, парализовал руки и ноги. А фары грузового поезда, мчавшегося на нее сквозь тьму, были слишком, слишком близко.