Страница 22 из 35
Он попытался вспомнить, как давно это было, и в итоге ему пришлось поинтересоваться у Ричарда, какой сегодня день недели. Когда Ричард ответил: «Четверг», король досадливо поморщился и заявил, что Ричард ошибается, но затем, поразмыслив, признал правоту крестьянина. Действительно, всего сутки миновали с тех пор, как он, Карл, ехал в темноте с Уилмотом и Тэлботом, а следовавший за ними по пятам Бэкингем отпускал шуточки насчет того, что король получит на ужин целого быка.
Ричард – теперь он шел рядом с Карлом – вдруг тронул его за рукав и указал вперед. Молодой месяц сиял в чистом ночном небе, словно серебряный серпик, но не это привлекло внимание Ричарда.
У подножия холма, по которому они спускались, виднелись темные очертания большого дома. На первом этаже сквозь щели в ставнях просачивался свет и раздавались приглушенные голоса, гул которых сливался с журчанием воды на водяной мельнице.
– Шагайте потише, мой господин, – прошептал Ричард. – Похоже, у мельника гости. Но в такой поздний час… Знаете что, ваша честь? Ежели мы повстречаем кого-нибудь незнакомого, вы лучше молчите, как будто вы немой.
Они спустились по холму, стараясь ступать как можно тише, и подошли к деревянному мостику, перекинутому через речку. К мосту вели ворота; когда Ричард открывал их, они громко заскрипели, и он чертыхнулся себе под нос. Закрывать за собой и за королем ворота Ричард не рискнул и решил оставить приоткрытыми, но они захлопнулись сами, да еще с таким грохотом, что мельник выглянул из дома и спросил сочным басом:
– Кто здесь?
Ричард крикнул через плечо:
– Друзья! Мы идем домой!
– Если вы друзья, то остановитесь и покажитесь! – скомандовал мельник, приближаясь к мосту.
Ричард схватил короля за руку, шепнул: «Бежим!» – и пустился со всех ног по дороге, которая вела от моста вперед. За их спинами слышались тяжелые шаги: мельник бежал, попадая ногами в глубокие лужи и спотыкаясь о дорожную колею. Наконец король, вырвав свою руку из руки Ричарда, прошептал, задыхаясь:
– Давай через изгородь!
И, собрав отстатки сил, перепрыгнул через низкую ограду, угодил в канаву и затаился в ней.
Ричард последовал его примеру, и некоторое время оба лежали, с трудом переводя дух и прислушиваясь, не приближается ли мельник. Когда же стало ясно, что мельник отказался от погони и вернулся домой, Ричард принялся торопить короля, призывая его поскорее продолжить путь.
– Лучше похорони меня прямо здесь, – вздохнув, молвил Карл, и непонятно было, то ли он шутит, то ли говорит серьезно. – Я не могу сделать больше ни шагу.
Ричард снова нашел в темноте его руку и попробовал помочь королю подняться с земли.
– Нет-нет, господин, не говорите таких глупостей! Ну, пойдемте же! Осталось совсем чуть-чуть, а потом можно будет славно отдохнуть.
С уст короля сорвался стон, но все же он с усилием встал на ноги. После опасного приключения на мельнице Эвелит-Милл Ричард боялся идти по дороге. Он снова углубился в поля, но недооценил степени усталости короля и обмер от ужаса, когда Карл рухнул на землю почти без сознания. Лишь с огромным трудом Ричарду удалось убедить короля пройти еще немного, пришлось пообещать, что через несколько минут дорога станет лучше.
Остаток пути был преодолен только благодаря ослиному упрямству Ричарда. Это были уже не отношения короля и его вассала. Ричард видел перед собой просто измотанного юношу, которого не мытьем так катаньем надо заставить добрести до надежного убежища. Когда король падал, шепча, что никакая судьба его более не страшит, что он хочет одного – покоя, Ричард уговаривал Карла подняться, уверяя, что осталось пройти всего пару сотен ярдов – и они будут в безопасности; когда же король отмахивался от Ричарда, тот бранил его за капризы и потешался над отчаянием Карла, уже не верившего, что ему удастся добраться до Франции. Ричарду было так важно доставить короля целым и невредимым, что он совершенно не мог понять, насколько Карл раздавлен своим поражением. Ему не приходило в голову, что Карл предпочтет умереть, нежели провести жизнь в изгнании. Ричард смутно догадывался, что страдания короля не сводятся к боли в ногах, но поскольку был не в состоянии облегчить горе, которого толком не понимал, то ему оставалось заботиться не о душе монарха, а лишь о теле.
Уже была полночь, когда они наконец добрались до Меделея и увидели дом мистера Вулфа, старинный особняк, стоявший у дороги, которая вела через город. С трех сторон дом был окружен полями и длинными дровяными сараями.
Король, ковылявший последнюю милю молча, приободрился, когда Ричард сообщил, что они уже у цели. Карл велел Ричарду оставить его одного в поле, а самому подойти к дому. Ричард с сомнением уставился на короля, но Карл сел, прислонившись спиной к изгороди, и устало сказал:
– Надо сперва узнать, готов ли он принять столь опасного гостя в своем доме. Спроси, даст ли он приют «кавалеру», потерпевшему поражение в бою и бежавшему из Ворчестера. А я подожду тебя здесь.
Ричарду казалось невероятным, что среди англичан, сохранивших верность короне, найдется человек, который не пожелает приютить у себя короля, но к тому времени он уже обнаружил, что Карл порой проявляет упрямство, поэтому не стал спорить, а послушно отправился будить обитателей дома.
Свет нигде не горел, но дверь в ответ на настойчивый стук отворилась, и на пороге показалась худая женщина в чепце, завязанном под подбородком, и шали, накинутой поверх ночной рубашки. Вид у нее был испуганный; она вгляделась в Ричарда близорукими, добрыми глазами, держа в руке чадящую свечу.
Ричард почтительно попросил ее разбудить мистера Вулфа и сообщить, что его хочет видеть преданный слуга короля.
Свеча задрожала.
Женщина шепотом произнесла:
– Я его дочь. О, вы принесли известия от моего брата?
– Нет, я не знаю его, госпожа. Мне надо повидать мистера Вулфа.
Женщина сказала довольно растерянно:
– Он в постели.
– Мне надо его повидать, – повторил Ричард.
Женщина впустила его в дом и тихонько притворила за ним дверь.
– Я его разбужу. А у вас не плохие новости?
– Нет.
– Подождите здесь, – велела она и удалилась по лестнице на второй этаж, словно испуганный призрак.
Через несколько минут Ричард увидел дрожащие отблески приближающегося пламени. К нему спустился старый джентльмен с посеребренными сединой волосами; джентльмен поднял повыше свечу, стараясь разглядеть Ричарда.