С любовью, Кит

– Даже представлять не хочу, как именно он заставил тебя это ему пообещать, – смеюсь я.

– Мы с ним пришли к пониманию. Тебе всего восемнадцать. К тому же я и сам не хочу давить на тебя слишком сильно.

– Я оценила.

Ему уже двадцать четыре. И да, мой отец тоже старше матери, так что для меня такая разница в возрасте всегда была идеальной.

– Но прежде чем мы банкет начнется, я бы очень хотел сделать кое-что, о чем давно мечтал, если ты не против.

На этот раз Жан-Кристоф не отодвигается от меня, как дома, а, наоборот, наклоняется ближе, опираясь локтем о разделяющую сиденья панель. Мягко улыбаясь, он смотрит мне прямо в глаза, как будто ожидая моего позволения. А потом наконец целует.

Вот он, первый контакт.

На вкус Жан-Кристоф как вермут с мятой. Его губы касаются меня уверенно, но не давя, как будто предоставляя мне самой решать, насколько далеко все зайдет, но я отстраняюсь.

Не он.

Не так.

Но Жан-Кристоф улыбается:

– Я сразу понял, что эта встреча не случайна.

В этот момент я думаю о том же. Вот только в отношении совершенно другого человека.

– А как же твоя клятва? – спрашиваю я.

Он улыбается.

– Я скрестил пальцы. – В этот момент впервые заставляя меня задуматься.

Загородный клуб, где пройдет сегодняшнее мероприятие, тянется вдоль лесного массива. Здесь тихо, пахнет травой и смолой, а дома сбиты из дерева. Банкет еще не начался, но гости уже собрались. Жан-Кристоф отходит чуть в сторону, поговорить по телефону, а я ищу глазами знакомых.

Наши родители, устав от громкой музыки, ушли почти к самой кромке сада. Сегодня последний день, когда они могут насладиться своей дружбой. Я рассматриваю их и удивляюсь, насколько разные отношения они построили. Родители Кита стоят плечом к плечу, расслабленно. И лишь рука Адель периодически опускается на плечо своего мужа, как будто привлекая его внимание. Случайные касания, перестрелки взглядов, его ладонь на ее голой спине. Их чувства похожи на игру в догонялки.

Мой же папа обнимает маму со спины, окутывая ее своими руками. Мама смотрится такой хрупкой, и теперь я могу понять, в чем причина его маниакальной заботы. Он держит ее так, словно боится потерять. И это могло бы показаться глупостью, ведь кто в здравом уме уйдет от такого, как мой отец? Но только не в их случае.

– Они выглядят по-настоящему счастливыми.

Я поворачиваю голову. Даже не слышала, как Кит подошел и встал рядом. Одетый в стильный костюм, отчего ноги кажутся еще длиннее, а плечи шире, он выглядит сногсшибательно.

– Это точно, – отвечаю я. – Я уже решила, что ты все-таки раньше уехал. С утра тебя не было.

– Твоя мама попросила помочь с подготовкой к празднику.

– Мог бы сказать.

– Ой, прости, что не предупредил, – отвечает он с легкой ухмылкой. – Я бы побросал с утра в твое окно камешки, да побоялся, что, если ненароком разобью эту стеклянную стену, за всю жизнь не расплачусь.

– Очень смешно, – хотя я все равно против воли улыбаюсь. – Вещи собрал?

– Я налегке, ты же знаешь. – И этот разговор между нами такой непринужденный, словно мы и правда смирились с реальностью, в которой никак не связаны. – Кстати, ты выглядишь обворожительно.

– Спасибо. – Я поднимаю на него взгляд. – Ты тоже… ничего…

Он проводит рукой по моему запястью, щелкнув пальцем по крошечному бриллианту.

– Такую красоту нельзя оставлять в одиночестве, – говорит он, как всегда убивая двойственностью фраз. – А парень твой где?

– О чем разговор? – будто что-то почувствовав, появляется Жан-Кристоф и обнимает меня на плечи.

– Да так, ерунда, – тихо отвечаю я, поворачиваясь в его сторону. А когда возвращаю взгляд обратно, Кита уже нет.

И судьба как будто разводит нас в разные стороны. Мы оказываемся за разными столами, теперь я сижу между Жан-Кристофом и собственным братом. Мы с Китом не пересекаемся взглядами, потому что все, что я могу видеть, – это его спину. Мы возвращаемся к тому началу, где не встретили друг друга. И наверное, так правильно. Хотя я уже по нему скучаю.

А он? Он все-таки выкраивает момент, когда Жан-Кристоф отлучается, и приглашает меня на танец.

– Это последний, – обещает Кит, протягивая руку. Но я ее не принимаю. И не только потому, что за ним пристально наблюдает мой брат, что отец здесь или Жан-Кристоф отошел лишь на минуту.

– Не надо, Кит. Так будет проще. Для нас обоих.

На миг те самые искорки, что я так любила в его глазах, гаснут – я сама потушила этот огонь. Но Кит принимает мое решение с честью. Как бы больно ни было нам обоим.

Как только он уходит, Эмиль наклоняется ближе и произносит:

– Если хочешь знать, то в этом франко-российском поединке я за наших.

Я стараюсь держать лицо, но выходит, очевидно, плохо.

– С чего ты взял, что есть какой-то поединок?

– Я тебя умоляю, Вик, он так смотрит на тебя, как будто умереть за тебя хочет.

Я шепчу:

– Это что, правда так заметно?

– А то. Сама не видишь, как отец его палит всю неделю? – И шепчет: – Он влюблен в тебя, Вик. Влюблен по уши.

Глядя на мое лицо, Эмиль смеется, а я настолько смущена его словами, что даже рта не успеваю раскрыть, когда он снова шепчет мне на ухо:

– Он попросил меня подыграть, чтобы позлить тебя, придумал эту историю с подружкой по переписке, но, правда, сил моих уже нет смотреть на то, как ты бесишься. Братская солидарность, оказывается, штука жуткая. Иди уже и наваляй ему. Заодно и разберетесь! Если что, я ничего не говорил.

Он поднимает руки, словно заранее сдаваясь.

– Ты считаешь это забавным? – со злостью смотрю я на брата.

Он указывает пальцем, кого, если что, винить. Мне же хочется взять со стола бокал, подойти к Киту и, не говоря ни слова, выплеснуть содержимое ему в лицо. Или просто разрыдаться. Но я конечно же не сделаю этого. Не на празднике родителей. Не при Жан-Кристофе. И не при всех присутствующих. Поэтому я молча забираю ключи от машины и прошу Эмиля:

– Передай Картье, когда он вернется, что я сама доберусь.

Не знаю, каким образом брат это сделает, ведь он не знает французский, но мне плевать. Я разворачиваюсь и ухожу. Потому что устала. Запуталась и просто не хочу больше никого видеть.

– Вика, стой!

Увы, меня замечает Кит. И конечно же, бросается следом, но я иду лишь быстрее.

На улице начинает накрапывать дождь. Мелкий и холодный. Я закрываю голые плечи ладонями.

– Вик, да стой же!

Он успевает догнать меня, как раз когда я берусь за ручку машины.