С любовью, Кит

– Все нормально. Мои родители из тех, кто не может постоянно находится вместе, но и по отдельности тоже не может. Поэтому они сходятся и расходятся так часто, что я уже привык.

Он смотрит на меня, но не в глаза. Его взгляд опускается к моим губам.

– А что насчет тебя, Адель? – говорит он. – Чем занимаются твои предки?

– У отца своя компания. А мама… честно говоря, даже сама не знаю, чем она занимается. Кажется, детей тренирует в свободное время. Раньше она была известной фехтовальщицей. А сейчас мы не так часто общаемся.

– Почему?

Отвечать ему очень просто. Настолько, что я, сама того не ожидая, рассказываю вещи, которыми не поделилась бы даже с самой близкой подругой.

– Наверное, мы просто слишком разные. Я четко знаю, чего хочу, и готова добиваться этого, а мама… она не сложнее этого стакана воды, – говорю я. – Она вышла замуж за отца, когда ей было восемнадцать, и как будто растворилась во всех нас. Каждый раз, когда я пытаюсь сказать об этом отцу, он начинает злиться и говорит, что я ничего в этой жизни не понимаю. В общем, как и у всех, все сложно, – улыбаюсь я, глядя, как Кит улыбается мне в ответ.

Мы сидим так близко, что я вижу огонь свечи, отражающийся в его глазах. Он наклоняет голову и протягивает руку, убирая прядь волос моего лица. Вот так, вдруг. И это ощущается поистине волнующе. Я понимаю, что не отрываясь гляжу на его губы – в нижнем уголке видна белая точка, словно шрам. От удивления я выпаливаю с придыханием:

– Да у тебя пирсинг, мсье Кит.

Он смеется. Мягко, как кошка, ступающая на пушистых лапах.

– От тебя ничего не скроешь. – Достает из кармана серебряное кольцо и осторожно кладет на стол.

– Ух ты, надень, – прошу я, опускаю сережку в стакан с водой и, прополоскав, протягиваю парню.

Он вставляет ее в нижнюю губу.

– Наклонись. – Я запускаю ладонь в его волосы, приводя их в беспорядок, и улыбаюсь собственной работе. – Теперь ты выглядишь как настоящий бунтарь, – говорю я. – Я буду звать тебя мсье Гангстер.

Он улыбается.

– Было больно? – спрашиваю я.

– Если честно, я уже не помню. Это последствия моего подросткового бунта. Одного из.

– А вкуса металла нет? Не скрипит об зубы, когда ешь, целуешься?

– Понятия не имею, – закусывая губу от смеха, отвечает Кит. – Я сам себя не целовал.

– Прости, обычно я не такая любопытная.

– Нет, теперь мне уже самому интересно, – произносит парень, а потом вдруг подсаживается ко мне на низкий диванчик, так что в вечерней прохладе я могу почувствовать тепло его тела. – Расскажешь? – шепчет он. – Обещаю, у этого маленького эксперимента не будет последствий.

Он поднимает мое лицо за подбородок, и не успеваю я сделать вдох, как его губы касаются моих.