Страница 20 из 27
Она вышла из приёмной механической, неживой походкой, словно ржаный автоматон, чьи пружины ещё продолжают двигаться по инерции.
Как только дверь за ней закрылась, Ева встрепенулась.
— Всё, что ты наговорил ей — правда?
Сайфилд стоял вполоборота к подруге, нервно перебирая бахрому портьеры.
— Нет. Я не сказал ей и половины. Всё намного хуже, чем ты можешь себе представить.
Он отпустил ткань и начал мерить комнату шагами. Пальцы выбивали ритм по бедру. Между бровей залегла глубокая складка.
— Но вот что странно... Мне казалось, я всё уладил много лет назад. Предпринял кое-какие... меры.
— И ты не можешь сделать этого снова?
Сайфилд замер посреди комнаты.
— Поздно. Что бы она ни выбрала, как бы ни петляла — её исход предрешён.
* * *
Четвёртый (или пятый?) коктейль наконец-то сделал своё дело. Мир перестал быть местом, где всем было на неё плевать.
Зои развернулась спиной к стойке, облокотилась на неё и блаженно прикрыла глаза. По телу скользили цветные блики от диско-шара. Она медленно покачивалась в такт басам, бьющим прямо в грудную клетку. Никаких пропавших подруг, никакого Штефана. Только спасительный, пьяный вакуум.
К полуночи шатёр опустел. Энди грохотал стульями.
— Закрываемся через десять минут, — бросил он, начав протирать стойку.
Она никак не отреагировала, продолжая сонно смотреть в одну точку.
И тут рядом материализовался Штефан.
— Воды, пожалуйста.
Зои встрепенулась, попыталась выпрямиться, но вестибулярный аппарат отключился. Мир накренился, и она полетела спиной назад, готовясь к удару о грязный пол, как вдруг мужские руки перехватили её поперёк живота и рывком поставили на ноги.
Впервые за всё время он смотрел на неё, а не сквозь.
— Зои? Ты в порядке?
От этого заботливого тона её затошнило. Ну почему? Почему он видит её именно сейчас? Жалкую, поплывшую, насквозь пропахшую дешёвым джином. Зои вырывалась, больно ударившись о стойку.
Энди, которому совершенно не улыбалось выпроваживать пьяную девицу на мороз, быстро оценил ситуацию:
— Ей не помешало бы сопровождение.
Зои с трудом сфокусировала взгляд на бармене.
— Слушай ты..., — язык ворочался с трудом, но она вложила в голос максимум яда. — Я прекрасно провожу время. И не нужно мне твоё чёртово сор...поваж...дение.
Развернувшись, она поднялась и, задевая бёдрами углы столов, поплыла к выходу.
Штефан залпом осушил стакан.
— Я позабочусь о ней.
Энди кивнул, вычёркивая проблему из списка дел.
Зои каким-то чудом уже добралась до выхода, когда Штефан нагнал её. Он молча распахнул перед ней дверь, выпуская в объятия ночи. Холод немного прояснил сознание.
Отвали от меня. Просто отвали.
Но Штефан уже снял своё пальто и накинул ей на плечи.
— Твоей куртки нет в гардеробе. За руль ты в таком виде не сядешь.
Он положил ладонь ей между лопаток, направляя к своему внедорожнику. Пискнула сигнализация.
Зои остановилась как вкопанная. Алкоголь и злость вдруг смешались в одну острую, ясную мысль.
— Нет.
Он растерянно моргнул.
— Что «нет»?
Они застыли друг напротив друга. Пар от их дыхания поднимался вверх, смешиваясь в одно полупрозрачное облако. И Штефан, наконец, заподозрил: в этом сопротивлении крылось нечто большее, чем просто пьяный каприз.
— Я не поеду с тобой, — повторила Зои, делая шаг назад.
— И как ты собираешься идти в этих туфлях по снегу?
— А тебе-то какое дело?
— Что за странные фокусы, Зои? Я чем-то тебя обидел?
Она остервенело сорвала с плеч его пальто и швырнула ему в грудь, вместе с жестом выплёскивая всё то, что копилось в ней месяцами:
— Ничем! Это я виновата, что втюрилась в тебя, как последняя идиотка! Знаешь, как меня тошнит от твоей вежливости? От этого заботливого тона? Ведь на самом деле тебе плевать.
Зои зло, тыльной стороной ладони, размазала по щеке слезу. Она ждала словесного удара. Ждала жалости, извинений — чего угодно, что добило бы её окончательно.
Но Штефан молчал.
Он поймал пальто и так и остался стоять, глядя себе под ноги. В его сутулой позе было что-то оглушительно беспомощное. Человек, которого только что размазала одна женщина, вдруг получил удар от другой. Он просто не знал, что с этим делать.
Зои затрясло. Холод пробирался под тонкую ткань платья, сковывая рёбра. Она дыхнула в окоченевшие ладони.
Штефана выпал из ступора.
— Ладно. Поговорим об этом позже. Садись в машину, иначе мы оба замёрзнем насмерть.
Он произнёс это так просто и беззлобно, что Зои кольнула вина. Внутри, вопреки всякой логике, затеплилась крошечная надежда: он её не оттолкнул.
Следующие десять минут выпали из реальности. Как только Зои оказалась в мягком кресле, а печка ударила в лицо горячим воздухом, её разморило. Пока Штефан сбивал щёткой лёд с лобового стекла, она уже откровенно клевала носом.
Машина тронулась, мягко петляя по узким улочкам. Плавно затормозила на подъездной дорожке. Зои моргнула, вглядываясь в запотевшее стекло, и узнала свой маленький, ничем не примечательный дом.
— Откуда ты знаешь мой адрес?
Штефан молчал. Он продолжал смотреть перед собой, барабаня пальцами по оплётке руля. Объяснять, что адрес был в её личном деле, которое он просматривал при найме, было слишком долго и лениво.
Она прикусила губу. Как завтра смотреть ему в глаза, подавая кофе?
— Прости меня. Ну, за то, что я наговорила там, на парковке...
— Забыли.
Ответ был сухим, заранее заготовленным.
Его отстранённость снова кольнула её, и Зои понесло:
— Нет, правда. У меня был ужасный день. Моя подруга, Таня, исчезла, и всем вообще плевать...
— Да, я слышал. Сочувствую.
И тут в её пьяном мозгу с треском сошлись два факта. Хмель выветрился в одну секунду. Зои побледнела и медленно вжалась спиной в дверцу.
— Боже мой... Вчера в ресторане. Ты спрашивал, какие у Тани планы на вечер.
Штефан сузил глаза:
— К чему ты клонишь?
— Ты знаешь, где я живу. И ты следил за ней! Что ты с ней сделал? Расчленил и закопал в лесу?!
Штефан на секунду замер, не зная, злиться ему или рассмеяться.
— Ты в своём уме?
Зои победно хохотнула, охваченная истерическим восторгом.
— По-твоему, я сумасшедшая?! Завтра же я иду полицию, и посмотрим, кто из нас псих!