Страница 3 из 11
Артур был свято, непоколебимо уверен в своей правоте и в том, что он полностью контролирует ситуацию. Куда она пойдет? Пять лет Полина жила за его спиной как за каменной стеной. Она полностью зависела от его денег, от его статуса, от его решений. У нее не было ничего своего. Он был уверен, что Полина переночует у своей матери, выплачет там цистерну слез, а утром её «куриный мозг» наконец-то сообразит, какую глупость она совершила, запустив себя до состояния «квашни». В его планах всё выглядело идеально: Полина осознает свою ошибку, испугается потерять его окончательно, запишется в самый дорогой фитнес-клуб, сядет на жесткую диету и приползет к нему на коленях, умоляя о прощении. Его жестокие слова про развод и требование выметаться из квартиры были лишь радикальным рычагом давления. Инструментом дрессировки, чтобы вернуть жену к тому безупречному стандарту, который был необходим для его раздутого эго.
Чтобы окончательно заглушить мерзкий, царапающий изнутри голос совести, Артур принял циничное решение — привезти Кристину в их общую с Полиной квартиру. Ему нужно было доказать самому себе, что он здесь единоличный хозяин, альфа-самец, чье слово — закон.
Перешагнув порог просторной спальни, где еще утром всё пахло мягким, уютным ароматом Полины, Кристина мгновенно почуяла его настрой. Она поняла, что сейчас у нее есть уникальный шанс окончательно занять место законной супруги. Секретарша действовала как опытная хищница на охоте. Сбросив туфли на шпильках, она медленно, вызывающе покачивая узкими бедрами, подошла к огромной кровати. Её пальцы с алым маникюром скользнули по пуговицам шелковой блузки, расстегивая их одну за другой. Блузка упала на ковер, следом полетела узкая юбка. Кристина осталась в одном кружевном черном белье, которое идеально подчеркивало её плоский, подтянутый живот, высокую грудь и длинные, точеные ноги без единого намека на лишний вес.
— Ну и где твоя клуша? — промурлыкала она, присаживаясь на край матраса и маня его пальцем. — Видишь, как легко дышится без её унылого, ванильного плена? Забудь её, Артур. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь настоящую женщину.
Она устроила для него по-настоящему грязное, бесстыдное и откровенное шоу, выплескивая всю свою порочную фантазию. Кристина двигалась на нем с неистовством, выгибалась в спине, ласкала себя на его глазах, заставляя его смотреть на её безупречные формы. . Его ладони с силой впивались в её упругие ягодицы и бедра, оставляя багровые отпечатки пальцев. Он вымещал всю свою злость, весь свой подсознательный страх и напряжение. Кабинетный роман казался лишь прелюдией к этому домашнему безумию — Кристина стонала, выкрикивала его имя, царапала ему спину и делала всё, чтобы полностью выжечь из его памяти образ жены.
Но желаемого облегчения и триумфа Артур так и не получил. Это был парадокс, который бесил его до зубовного скрежета. Каждый раз, когда Кристина доводила его до пика, и он закрывал глаза, отдаваясь животному наслаждению, в его сознании вспыхивала совсем другая картинка. Он видел бледное, застывшее лицо Полины на пороге кабинета. Он слышал глухой, шлепающий звук падения коробки и видел, как белоснежный манговый крем, в который его жена вложила всю душу, пачкает его лакированные туфли.
Внутри него, прямо посреди бурного финала, разливалось удушающее, ледяное опустошение. Безупречная, дорогая соблазнительная Кристина вдруг показалась ему пластиковой, искусственной, бездушной. В ней не было тепла. Не было той искренней, собачьей, преданной любви, которую Полина дарила ему все эти пять лет и которую он сегодня так публично, грязно растоптал на глазах у посторонней девки. Артур отвернулся к стене сразу после финала, чувствуя себя грязным и опустошенным, несмотря на то, что рядом лежало идеальное женское тело.
На следующий день к полудню Артур так и не смог заставить себя поехать в холдинг. Мысли путались, внутри росло глухое, липкое раздражение. Кристина лениво, по-хозяйски расхаживала по его роскошной гостиной, набросив на свое голое тело его вчерашнюю белую рубашку. Рубашка была ей велика, едва прикрывала бедра, обнажая длинные ноги. Но этот вид любовницы, бесцеремонно пьющей дорогой кофе из любимой фарфоровой чашки Полины, почему-то вызывал у Артура подсознательный приступ дикого бешенства. Кристина раздражала его каждым своим движением, каждым приторным словом, но признаться себе в том, что он совершил ошибку, перфекционист Артур не мог. Это было выше его сил.
Ровно в двенадцать часов в прихожей раздался резкий, отчетливый металлический звук. Щелкнул дверной замок.
Артур буквально подпрыгнул на диване, его сердце забилось в ускоренном темпе. Свои ключи от этой квартиры были только у одного человека. Дверь распахнулась.
В прихожую вошла Полина. Артур мгновенно подобрался, расправил плечи и нацепил на лицо свою привычную, холеную маску холодного, снисходительного превосходства. Он ждал именно этого момента! Он был уверен, что сейчас Полина упадет перед ним на колени, разрыдается, начнет умолять не разрушать семью и обещать, что похудеет на тридцать килограммов за месяц.
Но Полина была не одна. Сначала за ней вошла её подруга Светка — известная стерва, которую Артур всегда недолюбливал за длинный язык. Светка встала рядом, победно скрестив руки на груди. Полина же вела себя на удивление спокойно. На её лице не было ни следа вчерашней истерики. Оно казалось высеченным из холодного мрамора. Она даже не посмотрела на Артура. Игнорируя его присутствие, как будто он был неодушевленным предметом, Полина целенаправленно прошла на кухню, чтобы собрать свои вещи — личную посуду, кулинарные принадлежности, то немногое, что было ей дорого в этом доме.
Кристина, заметив гостей, глумливо, торжествующе улыбнулась. Она нарочно медленно вышла в коридор, демонстративно поправляя воротник мужской рубашки на своем плече, показывая Полине, кто теперь здесь полноправная хозяйка.
Вид жены, которая во вопреки его ожиданиям не плакала и не умоляла, а молча собирала коробки, вызвал у Артура мощнейшую вспышку паники и стыда. Его идеальный сценарий рушился на глазах. Психика перфекциониста среагировала мгновенно — включился режим тотальной, жестокой агрессии. Ему нужно было во что бы то ни стало вернуть контроль над ситуацией, сломать её это неожиданное достоинство, заставить страдать и ползать.