Страница 17 из 24
Реакция Артура была мгновенной. Он шагнул вперед и перехватил её за талию, удерживая от падения. Его большие, горячие ладони легли прямо на её обнаженную через тонкий свитер спину. Кристина почувствовала, как по его телу прошла крупная дрожь. Она не отстранилась. Напротив, она мягко оперлась ладонями о его широкую, крепкую грудь, заставляя его почувствовать тепло и податливость своего безупречного тела.
— Вы вся дрожите, — тихо, почти зловеще выдохнул Артур. Его лицо было так близко, что Кристина чувствовала мятный аромат его дыхания и смешанный с дождем запах дорогого парфюма.
— Мне холодно, — прошептала она, глядя прямо в его потемневшие, почти черные от нахлынувшего вожделения глаза. — Согрейте меня...
В этот момент в голове Артура окончательно рухнули все барьеры. Мужчина, месяцами терпящий пресный, скучный быт с располневшей Полиной, которая пахла исключительно ванильным тестом и детским кремом, сорвался с катушек. Он грубо, порывисто прижал Кристину к деревянной стене вагончика. Папка с отчетами со стуком полетела на пол, но на нее уже никому не было дела.
Его губы накрыли её рот в яростном, требовательном поцелуе. Артур целовал её жестко, словно пытался выпить до капли всю ту страсть, которой был лишен дома. Кристина ответила со всей пылкостью, на которую была способна. Внутри неё бушевал ледяной, триумфальный восторг.
«Попался! Какая же ты дура, Полина!»
— пронеслась в её мозгу победоносная мысль, пока сильные пальцы Артура нырнули под подол её свитера, обжигая кожу плоского живота.
Сроки поджимали, её тайный трехнедельный секрет требовал этой развязки, и Кристина сделала всё, чтобы эта первая близость стала для него незабываемой вспышкой, зависимостью, к которому он захочет возвращаться снова и снова.
Внутри Кристины всё пело от холодного, звенящего триумфа, пока её тело послушно отыгрывало безумную, первобытную страсть. Каждое прикосновение Артура, каждый его хриплый вздох фиксировались её внутренним компьютером. Капкан захлопнулся со щелчком, и теперь она должна была сделать эту эротическую ловушку незабываемой, выжечь свой силуэт в его памяти так, чтобы домашний уют Полины навсегда показался ему унылой серой тюрьмой.
Артур действовал порывисто, почти грубо, ведомый голодом мужчины, который слишком долго сдерживал свои инстинкты. Его ладони, горячие и влажные, рванули вверх подол её намокшего винного свитера, безжалостно сдвигая тонкую ткань. Кашемир с тихим шорохом полетел на запыленный пол вагончика. Кристина осталась перед ним в одном кружевном белье черного цвета, которое идеально контрастировало с её бледной, гладкой кожей.
Он замер на долю секунды, тяжело дыша и глядя на неё сверху вниз. В тусклом свете строительного модуля Кристина выглядела безупречно. Плоский, подтянутый живот, на котором от напряжения проступили тонкие линии пресса — тот самый живот, в глубине которого уже три недели пряталась её главная, страшная тайна. Её грудь высоко вздымалась, соски горели. Артур сжал пальцами её тонкую талию, почти до боли впиваясь в кожу, и Кристина тихо, гортанно застонала, выгибаясь навстречу его рукам. Это был идеальный стон — наполовину от искреннего физического удовольствия (Артур был силен и чертовски хорош собой), наполовину от осознания абсолютной власти над ним.
— Кристина... черт, какая же ты... — его голос сорвался на хрип, он не договорил.
Он подхватил её под бедра, легко, словно пушинку, поднимая на деревянный рабочий стол, заваленный чертежами. Бумага с хрустом зашуршала под её ягодицами, карандаши покатились на пол. Кристина обхватила его шею руками, запустив пальцы в его густые, слегка тронутые сединой волосы, и потянула на себя. Её ноги в черных брюках плотно обвили его талию, намертво привязывая его к себе.
Когда он вошел в неё — резко, глубоко, без долгих прелюдий — Кристина закинула голову назад, вцепившись ногтями в его жесткие плечи. На секунду её сознание затопила чистая, концентрированная волна жара. Физиология брала свое, её тело, обостренное первыми неделями беременности, реагировало на его близость невероятно остро. Но даже сквозь судорожные вздохи и толчки страсти, Кристина продолжала тонко вести игру. Она двигалась в его темпе, ювелирно подстраиваясь под каждое движение, шептала ему в самые губы бессвязные, горячие слова, сводящие мужское эго с ума. Она заставляла его чувствовать себя богом, хозяином, альфа-самцом, которого дома давно превратили в послушного поедателя сырников.
Каждый толчок Артура приближал её к заветной цели. В её голове, несмотря на туман удовольствия, четко отпечатывалась дата — среда, октябрь. Первая точка отсчета. Первый кирпич в фундаменте её новой, сытой жизни за чужой счет.
«Вот и всё, Полина, — подумала она, и на её губах в темноте появилась зловещая, хищная улыбка. — Твой муж только что переступил черту, с которой нет возврата. Теперь он мой. Весь, до последнего рубля и до последнего вздоха»
.
Тишина, установившаяся в вагончике, прерывалась лишь мерным гулом тепловой пушки и тяжелым, прерывистым дыханием Артура. Воздух казался перенасыщенным электричеством и ароматом дикой ванили.
Артур медленно отстранился, опуская взгляд. Кристина, ювелирно считывавшая любые изменения в поведении мужчин, мгновенно заметила, как на его лице проступила тень растерянности, плавно переходящая в глухую, тяжелую вину. Капкан захлопнулся слишком быстро, и теперь его консервативный мозг примерного семьянина отчаянно пытался переварить случившееся. Он молча поднял с пола свою рубашку, избегая смотреть Кристине в глаза, и принялся быстро застегивать пуговицы. Руки его слегка подрагивали.
«Началось, — цинично подумала Кристина, плавно спускаясь со стола и натягивая свой свитер. — Вспомнил про свою благоверную. Сейчас начнет мямлить про ошибку и про то, что этого не должно было случиться»
.
Она не стала устраивать сцен, не бросилась ему на шею и не проронила ни единой слезы. Кристина знала: если сейчас показать слабость или, наоборот, начать требовать гарантий, мужчина испугается и закроется в своей семейной раковине. Ей нужно было стать для него безопасной гаванью, грехом, который не несет в себе угрозы.
Она подошла к нему со спины, мягко положила ладони на его напряженные плечи и слегка сжала их, прогоняя сковавшее его оцепенение.
— Артур, посмотри на меня, — тихо, парализующе мягко произнесла она.
Он медленно повернулся. В его глазах метался страх пополам с не угасшим до конца вожделением.