Страница 1 из 24
Глава 1. Зеркало с трещиной
Каблуки Кристины отбивали по глянцевому керамограниту офиса безупречный, уверенный ритм. Этот звук стоил ей сотен часов на беговой дорожке и въевшегося в подкорку ощущения постоянного, изнуряющего голода. Каждое утро, застегивая юбку-карандаш строго сорок второго размера, она ментально проверяла свои доспехи. Тонкая талия, идеальная осанка, безукоризненный макияж. Она была шедевром, созданным из собственной плоти методом жесткого отсечения всего лишнего.
Кристина несла Артуру папку с квартальным отчетом, предвкушая, как он посмотрит на неё — мимолетно, но с тем самым мужским оценивающим блеском в глазах, который она научилась ловить за версту. Но, не дойдя до приемной трех шагов, она замерла. Внутри всё мгновенно покрылось ледяной коркой, а затем вспыхнуло удушающей, ядовитой яростью.
У стола секретаря стояла Полина. Жёнушка. Приживалка. Домохозяйка.
Кристина спряталась за массивной декоративной колонной, вцепившись ногтями в плотную кожу папки так, что побелели костяшки. Внутренний сканер Кристины включился автоматически, безжалостно фиксируя детали. Полина была... пышкой. Нет, Кристина внутри себя называла это иначе, грубее: расплывшейся, заплывшей жиром бабой, которая абсолютно не уважает ни себя, ни статус своего успешного мужа. На Полине были свободные, трикотажные брюки мягкого бежевого цвета, которые только подчеркивали округлость бедер, и безразмерный кардиган.
Она снова притащила Артуру еду. Полина ведь нигде не работала, все дни напролет проводя у плиты. Она пекла какие-то бесконечные пирожные, капкейки, торты и взахлеб бредила идеей когда-нибудь открыть свою маленькую кондитерскую-пекарню. От одного вида этой домашней, примитивной заботы, запечатанной в пластиковый контейнер, Кристину едва не вывернуло наизнанку. Нашли чем гордиться — тестом и кремом!
«Как? Ну как он может спать с ней?
— пульсировало в голове Кристины, пока она смотрела, как Полина улыбается секретарю, демонстрируя мягкие, пухлые щеки с ямочками. —
Артур — холеный, статный, амбициозный мужчина. Руководитель крупной фирмы. Хозяин жизни. И эта клуша рядом с ним? Почему мир так несправедлив?!»
Полина казалась Кристине оскорблением самой логики вселенной. Кристина выгрызала свое право на красоту и внимание через пот, слезы и обмороки от недоедания. Каждая калория была на счету, каждая морщинка — под контролем косметолога. А Полина просто существовала, обмазывалась мукой на своей кухне, носила сорок восьмой или даже пятидесятый размер и смела быть счастливой. Смела обладать мужчиной, которого Кристина считала главным призом. Внутри Кристины заворочалась старая, уродливая обида, поднимая голову из глубин памяти, куда она так отчаянно пыталась её похоронить.
Этот сладковатый запах ванили и корицы, который, как Кристине казалось, за версту исходил от Полины, мгновенно швырнул её на десять лет назад. В душную аудиторию университета, где Кристина — тогда еще испуганный, бесформенный мешок весом под 85 килограммов — сидела на задней парте, пытаясь сжаться, стать невидимой.
Она вспомнила, как парни из компании «перспективных» — те, на чьих машинах сейчас Кристина даже не повернула бы головы — громко, не стесняясь в выражениях, смеялись ей в спину.
— Глянь, Кристинка опять три стула заняла, — донесся до неё тогда смешок старосты курса, высокого красавчика Игоря.
И взрыв хохота. Всеобщего, унизительного, выжигающего душу дотла. Она тогда притворилась, что слушает музыку в наушниках, а слезы капали прямо на тетрадь по экономике, размывая синие чернила. Ни один парень не смотрел на неё как на женщину. Для них она была объектом для насмешек, нелепым фоном. Из-за лишнего веса её лишили права на юность, на флирт, на элементарное человеческое уважение.
Из ступора Кристину вывел скрип открывающейся двери кабинета. Вышел Артур.
Кристина подобралась, затаив дыхание. Она ожидала увидеть на его лице тень стыда или раздражения, но Артур улыбнулся. Искренне, тепло, приобнял Полину за её мягкую талию и поцеловал в щеку.
— О, Поля, ты опять балуешь меня своими новинками? — громко, на весь офис спросил он. — Ты мое спасение, я с утра ничего не ел.
Кристину будто ударили под дых. Захотелось выскочить из-за колонны, вырвать этот контейнер с кондитерским кошмаром и швырнуть его в стену.
«Пирожные? Ты серьезно, Артур? Твоя жена выглядит как ходячая реклама диабета, а ты потакаешь её глупым мечтам о пекарне?»
— кричал её внутренний голос. Циничная философия, которую Кристина выстроила за год цепочки жесточайших голодовок и тренировок, трещала по швам. Она ведь точно знала: «Мир крутится только вокруг идеальных тел». Если у тебя нет пресса и точеных скул — ты на обочине. Так почему домашняя наседка Полина не на обочине?
«Потому что он просто еще не ослеп от её запущенности,
— подумала Кристина, провожая взглядом закрывшуюся дверь кабинета, куда Артур увёл жену. —
Он привык к ней. Это просто старая, глупая привычка со студенческих времен. Но привычки ломаются. Полина запустила себя, она ленивая корова, которая думает, что домашняя выпечка и штамп в паспорте защитят её навсегда. Какая глупость. Я покажу ему, что такое настоящая женщина. Я заставлю его понять, как сильно он ошибается»
.
Кристина отошла назад, к паноманному окну, глядя на свое отражение в стекле. Идеальная. Хищная. Опасная. Трещина в её внутреннем зеркале, оставшаяся с юности, требовала мести. И Полина станет той, за чей счет Кристина закроет этот гештальт.
Трансформация не была красивой. Это была жестокая война Кристины против собственного тела, которую она вела весь прошлый год — задолго до того, как отправила резюме в эту фирму. Её рацион тогда сузился до куска вареной куриной грудки, огурца и бесконечного зеленого чая. Она помнила, как темнело в глазах на безлюдных пробежках, как тошнило от усталости. Но Кристина упорно шла к цели. Она сбросила тридцать килограммов, превратив себя в точёную, хищную статую. Кожа натянулась на острых скулах, проступили ключицы. Вместе с лишним весом она сбросила остатки жалости к людям. Год назад она выковала новую себя, устроилась сюда пару месяцев назад и была уверена, что теперь весь мир упадет к её ногам.
Но две недели назад её идеальный мир дал глубокую трещину.