Страница 10 из 24
Внутренне Кристина буквально задыхалась от безумной, абсолютной радости. Капкан захлопнулся! Всё сошлось идеально, она обеспечила себе и своему будущему ребенку роскошную жизнь за счет богатого покровителя.
Но, празднуя победу, Кристина еще не знала самого страшного. Она не подозревала, что новый влиятельный мужчина Полины уже запустил свои финансовые щупальца в бизнес Артура. Очень скоро её «богатый босс» лишится всех своих денег, счетов, недвижимости и самой фирмы, став нищим банкротом.
Кристина с торжествующей улыбкой повернулась к нему, но улыбка мгновенно застыла на её губах. По щекам Артура, беззвучно катились тяжелые мужские слезы — слезы по потерянной жене, неродившемуся для него ребенку и разрушенной жизни, которую он так глупо променял на идеальное тело своей любовницы.
Глава 5. Бумеранг
Иллюзии Кристины о безбедной, глянцевой жизни рассыпались с оглушительным, металлическим треском всего за пару недель после той триумфальной поездки с открытия пекарни. Тот самый всемогущий миллионер, который взял под крыло Полину, не стал устраивать банальных сцен или кулачных разборок. Он действовал как профессиональный хирург — хладнокровно, планомерно и безжалостно. Фирму Артура за какие-то полмесяца обложили такими проверками и исками, что она лопнула, как мыльный пузырь. Счета заблокировали, имущество арестовали, а роскошную городскую квартиру, в которой Кристина уже мысленно переставляла мебель, отобрали за долги.
Артур остался ни с чем. Человек, который еще недавно ворочал миллионами, сломался под грузом мгновенного позора. Единственным местом, куда они смогли пойти, чтобы не остаться на улице, была двухкомнатная квартира в старом фонде, принадлежавшая его матери.
Когда Кристина впервые переступила этот порог, её едва не вывернуло наизнанку — наполовину от усилившегося на поздних сроках токсикоза, наполовину от дикого, липкого отвращения. Здесь пахло сыростью, столетней пылью, старыми обоями и безысходностью. Ободранный линолеум на кухне, пожелтевшая ванна со сколами, скрипучий паркет, который отзывался стоном на каждый шаг её отяжелевшего тела. О сорок втором размере одежды и шпильках пришлось забыть. К девятому месяцу Кристина превратилась в то, что сама когда-то так яростно презирала в Полине — в грузную женщину в безразмерном трикотажном халате и растоптанных тапочках. Её точеные скулы оплыли, под глазами залегли серые тени от постоянного недосыпа и слез, а идеальный плоский живот стал огромной, тяжелой ношей.
Чтобы хоть как-то сводить концы с концами и платить за коммуналку, Артуру пришлось устроиться простым разнорабочим на стройку. Бывший холеный директор теперь возвращался домой чернее тучи. Изголодавшийся, злой, пахнущий дешевым табаком, потом и сухим бетоном. Он швырял грязные ботинки прямо в холле, не заботясь о чистоте, и молча падал на продавленный диван в гостиной.
Кристина, превозмогая боль в пояснице, кашеваром стояла у допотопной газовой плиты, ковыряя вилкой дешевые макароны, и внутри неё закипала лютая, удушающая ярость.
«За что?
— кричал её внутренний голос, пока она смотрела на облупившуюся эмаль кастрюли. —
Я выгрызала свою красоту, я терпела голод, я ювелирно просчитала каждый шаг, а в итоге сижу в этой нищей хрущевке с неудачником, который получает копейки и даже не смотрит на меня!»
Но вскоре к её разочарованию появился новый, леденящий душу страх. Артур начал меняться. Вначале он просто задерживался после смен, оправдываясь сверхурочной работой на объекте. Но Кристина, обладавшая феноменальным чутьем хищника, быстро поняла: что-то не так.
Пару дней назад, когда он завалился в квартиру за полночь и мгновенно уснул, Кристина подошла к вешалке и взяла его заношенную рабочую куртку. Она принюхалась. Сквозь стойкий, едкий запах табачного дыма отчетливо пробивался другой аромат. Приторно-сладкий, дешевый, вульгарный шлейф каких-то ягодных духов из масс-маркета. У Кристины потемнело в глазах. Это были не её духи — свой дорогой парфюм с нотами полыни она берегла как воспоминание о прошлой жизни и здесь почти не душилась.
Её затрясло от унижения. Измена. Этот подонок изменял ей. Пока она тащила на себе огромный живот, отмывала его грязную посуду и сидела в нищете, он развлекался с какой-то дешевой девкой со стройки. С какой-нибудь штукатурщицей или секретаршей из прорабской.
На следующее утро, едва Артур открыл глаза, Кристина устроила ему дикий скандал. Она кричала, задыхаясь от слез, тыкала ему в лицо этой курткой, требуя ответа. Но Артур даже не стал оправдываться. Он лишь цинично усмехнулся, глядя на её отекшее лицо и широкий халат.
— Да пошла ты, Кристина, — лениво бросил он, застегивая ремень. — Посмотри на себя в зеркало. Ты на кого похожа? Вечно ноешь, вечно пилишь. Полина хотя бы торты пекла и не орала как резаная. А от тебя одни проблемы. Сиди и молчи, пока я хоть какие-то деньги в этот дом приношу.
Он с грохотом захлопнул дверь, оставив её одну посреди темного коридора. Кристина обессиленно сползла по стене на грязный паркет, обхватив живот руками. Каждое его слово кололо, как осколок стекла. Артур сравнил её с Полиной. И это сравнение было не в пользу Кристины. Круг замкнулся. Она заставила его презирать жену за внешность, а теперь он точно так же презирал её саму.
Последние недели перед родами превратились для Кристины в непрекращающийся, изнурительный ад. Живот казался огромным, налитым тяжелым свинцом, каждый шаг отзывался тупой, ноющей болью в пояснице. Но физические страдания были ничем по сравнению с тем ментальным унижением, которое она терпела ежедневно. Артур практически перестал скрывать свои загулы. Он мог не прийти ночевать, заблокировать телефон, а на все вопросы Кристины лишь огрызался, швыряя вещи. От его прежнего лоска, статности и мужского обаяния не осталось и следа — стройка превратила его в грубого, озлобленного неудачника, который топил свой позор в дешевом алкоголе и объятиях случайных женщин.
Схватки начались глубокой, глухой октябрьской ночью. За окнами старого фонда шумел точно такой же проливной, ледяной дождь, как и в тот день, когда Кристина соблазнила своего босса в строительном вагончике. Но теперь этот дождь казался Кристине погребальным маршем по её разрушенным иллюзиям.
Она проснулась от резкой, вспыхнувшей внизу живота боли, от которой у неё перехватило дыхание. Кристина судорожно села на скрипучей кровати, вцепившись пальцами в застиранную простыню. Через десять минут накатила вторая волна — еще мощнее, еще безжалостнее.