Тёмный защитник

Глава 39. Алессио

Пуля просвистела в нескольких сантиметрах от моих ног, вырвав из-под земли клочок пыли. Я мгновенно замер и посмотрел в сторону стрелявшего. Время как будто застыло на несколько секунд перед тем, как снова рвануть вперед с бешеной скоростью.

– Стой на месте, Моррети! – яростно взревел Микеле.

Я резко повернулся к Марселе. Ее лицо, бледное как мел, исказилось от ужаса. Глаза, обычно сияющие ярким необузданным огнем, сейчас расширились от паники. Она судорожно переводила взгляд с меня на Микеле. Я видел ее мысли, читал ее как открытую книгу: два самых дорогих для нее человека готовы уничтожить друг друга, и она – между ними, хрупкий мостик над пропастью.

Если Марсела не вмешается… сегодня кто-то из нас троих умрет. А может быть, и все. И это раздавит ее, сотрет в порошок, уничтожит навсегда.

Поэтому, когда она с нечеловеческим мужеством встала передо мной как живой щит, закрывая собой от семьи и их людей, я даже не удивился. Лишь сильнее сжал челюсти, ощущая, как адреналин бурлит в жилах. Это ее способ спасти нас обоих, отчаянная попытка предотвратить кровопролитие. Но ее жертва подстегнула мою ярость. Позже, когда адский цирк закончится и мы вернемся домой, Марсела получит свою порцию наказания.

– Брат… я тебя прошу… опусти пистолет, – взмолилась жена, и я с трудом сдержался, чтобы не убить обоих ублюдков за ее слезы и боль прямо сейчас. – Я просто хотела поговорить с тобой.

– Нам нечего обсуждать, Марсела, – холодно ответил младший де Лука. – Я уже тебе все сказал и просил не приезжать. И прямо сейчас, пытаясь защитить его ценой собственной жизни, ты подтвердила, почему я был прав.

– Значит, ты вот так просто отвернешься от меня? – крикнула Марсела, и в ее словах звучало такое невыносимое страдание, что я готов был выпотрошить Микеле на части, вырвать из его груди черствое сердце, похожее на застывший кусок льда, и преподнести ей его на блюде, лишь бы больше никогда не слышать этого надрыва.

Я стоял позади жены, вслушиваясь в каждый шорох. Мне хотелось схватить Марселу, прижать к груди и защитить от любой боли, даже эмоциональной.

Она – весь мой мир, единственный лучик света во мраке. И видеть ее такой разбитой, сломленной… это раздирает меня на куски.

Я догадывался, что сегодня все пройдет ужасно, но согласился выполнить ее просьбу. Понимал, что иначе она не сможет спокойно жить и двигаться дальше. Но сейчас я был бессилен, не в состоянии утешить или как-то исправить ситуацию. Ведь я причина случившегося хаоса. И это убивало меня. Все, что я мог сделать, – быть бдительным и готовым к любому исходу, лишь бы в конечном счете она выбралась из передряги целой и невредимой.

Я пребывал в бешенстве из-за того, что она встала передо мной, но надеялся на благоразумие ее семьи, что никто не выстрелит в нее и не причинит вреда, по крайней мере физического. Хотя после оскорблений Анджело и поведения ее брата эта вера таяла на глазах.

Но… если хоть один волосок упадет с ее головы, я убью кучу людей, в том числе и ее родственников, даже если это будет означать и мою смерть. Я буду защищать Марселу до последнего вздоха, пока мое сердце бьется в груди.

– Я никого не предавала, – нарушила тишину Марсела. Она говорила с горечью и обвинением и искала в семье хоть каплю понимания. – Но даже ради вас я не могу оставить Алессио. Он мой муж, и нас связывает слишком много. Просто… почему вы не можете принять мой выбор? Зачем устраиваете весь этот спектакль? Неужели ваш чертов бизнес важнее меня? Благополучия нашей семьи?

Она обвела взглядом родственников, и я заметил, как ее отец сжимал кулаки, будто готовился к схватке. Брат же с безразличным выражением лица каменным изваянием стоял около Серафины, не спеша реагировать на речи Марселы.

– Я всю жизнь помогала вам, была рядом и поддерживала на каждом шагу, даже когда была против! – продолжала она громче. – А вы, черт вас побери, не можете принять того, кого выбрало мое сердце? Мама бы ужаснулась, увидев это!

Марсела сорвалась на крик, а ее руки резко жестикулировали, как будто она пыталась пробить стену семейного равнодушия.

– Отец, который должен был защищать своего ребенка, выбросил меня, как мешок с мусором, и теперь считает предательницей. Он не сделал ничего, чтобы мне помочь! – В голосе Марселы позвучала такая невыносимая мука, что я понял: мое терпение на исходе.

Внутри разгорелась необузданная ярость. Я мог разорвать в клочья ее сородичей, если они не одумаются. Но знал, что сейчас не время действовать. Я должен оставаться возле Марселы, поддерживать ее и доказать, что в столь чудовищной ситуации она не одна.

– А мой брат, вторая половина души, оттолкнул меня, как будто я ничего для него не значу. Хотя для меня он как воздух, без которого я не могу дышать! – Марси запнулась, но продолжила, не желая сдаваться: – И вы почему-то до сих пор ожидаете, что я выберу вас? Алессио, в отличие от вас, рискнул ради меня! Привез меня сюда, стоит рядом, зная, что ему могут прострелить голову в любой момент! Мы прилетели без огромной свиты его людей и оружия, хотя осознавали, что подвергаем себя опасности. Муж поступил так, поскольку хочет, чтобы я была счастлива! Он понимает, как для меня было важно поговорить с вами и попытаться помириться! Черт, Алессио рискнул своей жизнью ради меня! А что сделали вы, моя плоть и кровь?

Ее родственники молчали и только кривились. Отец, несмотря ни на что, продолжал упрямо держаться за свою правду. Зато в глазах брата мелькнула тень чего-то похожего на вину, но он быстро спрятал ее за маской равнодушия.

Окружающие нас гости, как вороны, слетевшиеся на пиршество, с нескрываемым любопытством наблюдали за разворачивающейся трагедией. Я был уверен, что слухи о сегодняшнем дне разлетятся по всей Италии со скоростью лесного пожара.

Первым нарушил гробовое молчание после тирады Марселы Анджело.

Он повернулся к дочери, и в его взгляде читалась холодная решимость.

– Я не изменю своего мнения. Еще когда ты была ребенком, я был против этого союза. И отец твоего мужа разделял мои опасения. Он, как и я, понимал, что между нашими семьями никогда не будет мира, даже ценой брака между детьми. Если бы мы тогда позволили вам подружиться, у вас бы все равно ничего не получилось. Наша вражда слишком стара.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил с возрастающим напряжением в голосе:

– А ты… предала меня и нашу семью. Теперь ты для меня – никто. У тебя есть час, чтобы покинуть город вместе с твоим мужем. И не смей больше попадаться мне на глаза!