Тёмный защитник

Глава 25. Марсела

По возвращении домой, когда мы наконец вошли в гостиную, я резко вырвала руку и встала напротив мужа.

– Что ты затеял, Алессио? – рявкнула я, с трудом сдержав дрожь в голосе. – К чему эти гребаные игры? Хотел проверить меня? Отлично! Пытался доказать, что ты сильнее и умнее? Окей! Просто, черт подери, скажи уже, ради бога, что тебе нужно от меня, и давай покончим с этим!

Он, не спеша, направился к бару у окна, за которым раскинулся ночной город. Налил себе виски, наблюдая, как янтарная жидкость льется в граненый бокал.

– Мне нет нужды проверять тебя, дорогая жена, – спокойно произнес он, делая глоток. – Но признаюсь, приятно убедиться в своей правоте.

Я стиснула зубы, чувствуя, как мой гнев снова вспыхивает.

– Просто скажи, что тебе нужно от меня! – проговорила я, опускаясь на мягкий кожаный диван. – Что я должна сделать, чтобы ты отпустил меня? У вас с Доменико есть план против моего отца. Вы собирались использовать меня, но у вас не получилось. Что дальше? Что еще вы придумали? Или мне следует раздвинуть для тебя ноги, выкрикнуть твое имя, чтобы ты еще раз убедился, что можешь переспать с принцессой Каморры и самоутвердиться?

Его глаза сузились, и на мгновение в них промелькнуло что-то неистовое. Алессио поставил бокал на стол с такой силой, что я подумала: стекло точно треснет.

– Поверь, это совершенно не то, что мне надо, – ответил он, глядя в одну точку. – Даже если ты раздвинешь свои длинные ножки, и я трахну твою сладкую киску, твои старания не искоренят тебя из моей системы. И меня – из твоей, если уж на то пошло.

Я застыла, пытаясь осмыслить услышанное.

– Почему? – прошептала я, искренне сбитая с толку. Он явно что-то недоговаривал, и как же мне надоели его чертовы тайны. – Да, мы женаты, но всего лишь на бумаге. И, смею тебе напомнить, ты сам сказал, что я для тебя – дочь врага.

Внезапно звон разбитого стекла прорезал тишину комнаты как гром среди ясного неба. Алессио швырнул бокал в стену, и тот разлетелся на сотни сверкающих осколков, рассыпавшихся по полу. Муж крепко сжал руки, его плечи напряглись, а в глазах вспыхнули ярость и голод, подобные пламени, бушующему в бездонной тьме ада.

– Потому что я вижу в тебе нечто большее, чем просто похоть, куколка! – проревел он, и голос Алессио завибрировал от переполняющих его эмоций. – Но для тебя я – член вражеской организации! А я хочу от тебя большего, черт возьми!

Его слова обрушились на меня, как лавина, застигнув врасплох. Я поднялась на ноги, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Несмотря на внутренние предостережения и голос разума, который велел мне остановиться, я осторожно приблизилась к мужу. Он был как бомба замедленного действия, и один неверный шаг мог разрушить все.

Но по какой-то необъяснимой причине я не особо боялась его. Меня охватил необъяснимый кураж или, возможно, безрассудство.

И я сделала то, что внутренний голос строго запрещал, – нажала на его кнопки.

– Что ты хочешь от меня, Алессио? – тихо спросила я, пытаясь сдержать предательскую дрожь в голосе. – Если это не часть твоей игры, тогда что?

– Ты не поняла? – прошептал он, склонив голову набок. – Я хочу тебя. Не как инструмент, не как средство для достижения цели. А тебя – настоящую.

Мое сердце замерло, а затем забилось еще сильнее, если это вообще возможно. Я пыталась найти в глазах мужа ложь или хотя бы тень притворства, но видела только чистую искренность и глубоко скрытую боль.

– Зачем тогда это? – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Зачем ненависть, игры?

Алессио горько усмехнулся, и усмешка его была наполнена горечью и разочарованием. Он потянулся к внутреннему карману дорогого пиджака. Время, казалось, остановилось, а затем возобновило свой ход, когда он осторожно достал оттуда бархатную коробочку.

Открыв ее, Алессио произнес с нажимом в голосе:

– Ты – моя жена на бумаге и в жизни. Я хочу обладать каждой гребаной частицей тебя, бабочка!

И я увидела в коробочке, лежащей на его ладони, ту самую заколку, которую когда-то подарила своему защитнику в детстве. Маленькая серебряная бабочка, инкрустированная крошечными сапфирами, блестела в свете люстры, создавая впечатление, что вот-вот взмахнет крыльями и улетит. Мой мир пошатнулся, как будто я очутилась на краю пропасти, и воздуха внезапно стало не хватать. Бомба взорвалась, но совсем не так, как я ожидала.

На меня нахлынула буря эмоций: шок, терпкий привкус ностальгии, ирония ситуации и… тоска. Из груди вырвался рваный вдох, и я начала пятиться, качая головой, не в силах поверить в происходящее.

– Не может быть! – прошептала я, чувствуя, как слезы начинают жечь глаза. – Это не ты! Я бы знала! Я бы почувствовала! Мой защитник… не поступил бы со мной так! Он обещал защищать меня! Но так и не вернулся!

– Марсела… – Голос Алессио стал мягким, почти умоляющим.

Муж сделал шаг ко мне, но я подняла руку, останавливая его. Я упрямо покачала головой, отступая еще дальше.

– Ты знал все это время? – еле слышно прошептала я. – Что я – та девочка? И все равно творил такое… со мной? С нами?

Он отвел взгляд, борясь с внутренними демонами. Тяжелая тишина повисла между нами.

– Нет, – наконец произнес Алессио. – Но начал подозревать, когда увидел твою татуировку.

Он поднял глаза, полные боли и сожаления. И к счастью, больше не предпринял попыток подойти ко мне.

– Что за чушь? – пробормотала я, чувствуя, как гнев подчиняет себе первоначальный шок. – На свете столько девушек с татуировкой бабочки! Почему ты решил, что это я?

Алессио тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, и я заметила, как его пальцы трясутся. Он отвернулся к бару, где стояли ряды бутылок, и налил себе еще одну порцию виски. Янтарная жидкость мерцала в новом бокале, отражая свет люстры и танцуя бликами на лице мужчины. Казалось, без алкоголя он не может говорить о сокровенном и мужу необходимо крепкое топливо, чтобы продолжить.

Когда ему, по всей видимости, удалось взять себя в руки, мужчина устроился на диване. Алессио казался невероятно усталым и измученным, пока я продолжала мерить шагами комнату, не в силах обуздать энергию, клубящуюся внутри.

– Поначалу я тоже думал, что все это не может быть правдой, – продолжил он после паузы, избегая моего взгляда. – Слишком жестоко для судьбы, не находишь? Ромео и Джульетта. Две враждующие семьи и невозможная любовь.

– О боже! – воскликнула я, замерев на месте. – Точно… именно так!