Тёмный защитник

Глава 23. Марсела

Спустя десять минут после того, как Алессио покинул мою спальню, я спустилась в столовую, готовая к очередному акту абсурдного спектакля под названием «Семейная жизнь с Моррети». Ярость, кипящая во мне с момента его приказа, грозила выплеснуться наружу обжигающей лавой, но… Микеле. Ради него я готова была временно играть роль послушной женушки, проглотить гордость и выдавить из себя подобие улыбки. Даже несмотря на то, что он, возможно, меня предал.

«Черт бы побрал Алессио и его власть надо мной!»

– мысленно проворчала я, стиснув зубы так, что челюсть заболела.

Зайдя в комнату, я обнаружила мужа во главе стола, который ломился от всевозможных блюд. Место для меня было приготовлено по левую руку от Алессио, слишком близко к эпицентру моего личного урагана. Ни за что. Близость к нему сейчас была подобна игре с огнем.

В голове все еще крутились образы мужа, который я представляла в своей комнате, пока пыталась добиться разрядки при помощи секс-игрушки, что только добавляло остроты в мое и без того взвинченное состояние. Молча взяв тарелку с приборами, я уселась прямо напротив Моррети, бросив ему вызов одним этим жестом.

Наши взгляды столкнулись. Его темные глаза, обычно представляющие собой непроницаемую стену, полыхали заметным огнем.

Мужчины… они думают, что могут управлять нами, своими игрушками. Но я покажу ему, из какого теста сделана!

– Я здесь, как ты и просил, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Может, теперь соизволишь объяснить, в чем смысл этого… спектакля?

Вместо ответа Алессио жестом подозвал горничную, которая, как тень, застыла в углу комнаты, и приказал ей занять место на полу между его ног. Замешательство и недоумение отразились на лице девушки, пока она растерянно переводила взгляд с меня на ее хозяина. Я же, в свою очередь, вопросительно изогнув бровь, ждала развязки отвратительной сцены.

– Поскольку моя жена категорически отказывается выполнять свои супружеские обязанности, – начал он небрежно, как будто речь шла о погоде за окном, а не о публичном унижении, – то о моем состоянии, которое, к слову, именно благодаря тебе, дорогая, достигло апогея, позаботится другая женщина. – Алессио взглянул на служанку и опять приказал ей занять место.

Девушка снова метнула на меня испуганный взгляд, ища в моих глазах не то разрешения, не то прощения.

Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, изображая равнодушие, дескать, фарс с горничной меня ни капли не трогает. Но на самом деле, мне хотелось кричать и разрушить здесь всё, включая и самодовольного павлина во главе стола.

– А кто-то, помнится, клялся хранить мне верность до гроба, – процедила я, не скрывая ехидства. Каждое слово лилось из моих уст, как яд, который только и ждал, чтобы обрушиться на самодовольного мужлана.

– Марсела, дорогая, мне не восемнадцать лет, – усмехнулся он. – У меня есть потребности, которые я, в отличие от некоторых, не намерен подавлять скучными игрушками. И уж точно не собираюсь ползать перед тобой на коленях и умолять раздвинуть ноги.

После его ответа я почувствовала, как вены наполняются гневом. Сердце яростно заколотилось, и мне показалось, что стены столовой заходили ходуном.

Алессио тем временем даже не удостоил горничную взглядом, пренебрежительно рявкнув:

– Лауретта! Я неясно выразился? Или ты забыла, кто здесь хозяин?!

– Нет, синьор, – виновато прошептала девушка, бросив на меня полный отчаяния взгляд, прежде чем покорно двинуться к Алессио.

Воздух в комнате стал гуще, пропитанный запахом похоти, гнева и чего-то темного, опасного, заставляющего кровь в моих жилах закипать.

Я знала, что не следует многого ждать от этого дьявола, но наблюдать, как ублюдок развлекается с другой женщиной на моих глазах? Нет уж!

Стараясь сохранить на лице маску безразличия, я взяла ножик для фруктов и провела пальцем по острому лезвию, ощущая прикосновение стали, и совершенно спокойно произнесла:

– Только попробуй, стерва, прикоснуться к моему мужу, и я отрежу твои чертовы руки этим ножом.

Служанка замерла на месте, как кролик перед удавом. В ее широко распахнутых глазах плескался ужас. Взгляд метался между мной и Алессио, ища спасения. Но муж лишь усмехнулся, и в тот миг все мои подозрения подтвердились: это все чистой воды провокация.

– Неужели ревнуешь, куколка? – промурлыкал он, самодовольно растягивая губы в улыбке. – Если тебе не нравится, что ко мне прикасается другая, может, опустишься на колени и позаботишься обо мне своим грязным ротиком?!

– А не пойти бы тебе к черту, Алессио? – процедила я сквозь зубы, сжимая нож в руке.

В ответ ублюдок лишь пожал плечами, проигнорировав мой злобный взгляд. Он повторил приказ для Лауретты, и я почувствовала, как множество эмоций накатывает на меня одновременно.

Девушка, очевидно решив, что лучше один раз пережить ад, чем каждый раз трястись от страха, покорно опустилась на пол у его ног. Дрожащие руки скользнули по мужским бедрам, достигнув молнии на брюках…

Алессио, демон во плоти, даже не смотрел на нее. Его взгляд, полный насмешки и вызова, не отрывался от меня, пока он медленно потягивал виски.

Придурок просто намеренно издевается надо мной.

Это стало последней каплей.

Мир вокруг померк, осталась только чистая ярость.

Звон разбитого стекла разрезал напряженную тишину.

Рука Моррети с бокалом застыла в воздухе. В его темных глазах наконец-то мелькнуло что-то, похожее на удивление. Ножик, вылетевший из моей руки, торчал в стене, в опасной, чертовски опасной близости от его головы. На мочке уха алела капелька крови.

– Какая меткость… – задумчиво произнес Алессио, окинув меня оценивающим взором. – Кто тебя такому научил, Марсела?

– Если не хочешь, чтобы в следующий раз нож оказался у тебя в глазу или, скажем, в сердце, советую убрать сучку отсюда! – рявкнула я, с трудом контролируя себя. – Поверь мне, я не промахнусь. Даже если мой поступок будет означать, что твой драгоценный брат явится за мной и лично свернет мне шею, черт, я все равно с удовольствием это сделаю!

На несколько секунд повисла тишина, такая густая, что ее можно было кромсать хоть тем же ножом для фруктов. Алессио не двигался. Я уже потянулась за другим столовым прибором, когда он оттолкнул руки служанки от своих бедер, в общем-то, без лишней нежности, и жестом велел ей уйти.

Когда мы остались одни, он лениво поднялся на ноги. Алессио сохранял бесстрастность, выражение его лица было пугающе холодным.