Страница 50 из 107
– Мы уже победили, – произнес Моррети, и в его глазах я увидела решимость, которая заставила сердце забиться чаще. – Ты – моя жена, Марсела, и тебе придется с этим свыкнуться.
– Честно говоря, я не понимаю тебя, Алессио, – начала я, стараясь сохранять внешнее спокойствие. – Ты вроде бы искренне считаешь, что у нас что-то получится. Хотя для меня все это – фарс. Возможно, я и поверю, что ты будешь защищать меня и даже уважать. Но хранить верность? Любить? Не смеши меня, ты ничего не знаешь о любви.
Алессио, как и я минуту назад, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня.
– И что же тебя так удивило?
– Ты слишком похож на мужчину, которому нравится трахать все, что движется, чтобы посвятить себя определенной женщине, – подколола я Алессио. – А еще я хорошо знаю, как обстоят дела с браками в нашем мире. Сейчас очень сложно встретить хоть одну семью, в которой действительно есть любовь. Браки заключаются по расчету, а у мужей куча любовниц.
– Именно так, Марсела, – произнес он с самодовольством. – Но у меня есть красивая и чрезмерно сексуальная жена. Она в полной мере удовлетворяет все мои потребности. Зачем мне искать что-то на стороне?
Я закатила глаза, но внутри меня разгорелось пламя. Конечно, Алессио прав, но согласиться с ним – все равно что признать поражение.
– Ты слишком самоуверенный, Моррети. Неужели, ты всерьез думаешь, что между нами снова что-то будет? То, что произошло… это была ошибка, и я не намерена повторять ее.
– Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Марсела, – ответил он серьезным тоном, который предвещал, что спорить бессмысленно. – Но теперь ты моя жена, а значит, будешь выполнять свои супружеские обязанности.
– Ага, уже бегу и спотыкаюсь! – хмыкнула я. – На публике я буду играть свою роль, но не более. Когда мы наедине, я не позволю тебе прикоснуться ко мне. Да и секс с тобой был посредственным.
Последняя фраза была ложью, но мне хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы сохранить свою гордость. Наша близость была лучшим сексуальным опытом в моей жизни.
Хотя как я могла судить, если это был первый раз?
Его извращенные желания, возможно, ненормальны, но мне очень даже понравилось. Но признаваться ему я точно не собиралась.
Однако, судя по ухмылке, Алессио не поверил ни единому моему слову.
– Посредственным? – Теперь он провоцировал меня, намеренно подливая масла в огонь. – Вряд ли. Ты ведь помнишь, как стонала и выкрикивала мое имя? Или мне нужно напомнить? Я могу, только попроси, для тебя – в любое время дня и ночи.
– Пф, я ненавижу тебя, Алессио!
Моррети поднялся с кресла и двинулся ко мне, его уверенные движения были полны чувственности, заставляя мое сердце биться в такт его шагам. Он замер на расстоянии вытянутой руки. В воздухе повисла пауза, мы оба знали, что за этой чертой начинается схватка, в которую мы оба не хотели бы вступать, но не могли избежать.
– Куколка, в эту игру могут играть двое, – прошептал он, шагнув ко мне, и у меня мурашки побежали по коже.
Я усмехнулась и гордо ответила:
– И я буду в ней победительницей.
Я положила руки ему на грудь, оттолкнув, и встала на ноги. Алессио был высокий, что вызывало во мне смешанные чувства. С одной стороны, я чувствовала себя маленькой, как кукла в его огромных лапах, а с другой – это заставляло меня держать спину прямо.
– Я готов проиграть тебе. Мой приз того стоит. – Он вновь сделал ко мне шаг и слегка наклонил голову, чтобы прошептать прямо в мои губы: – Потому что это ты, Марсела Моррети.
– Тебе ничего не светит, Алессио! – твердо ответила я с жаром.
Его руки легли мне на талию, и я попыталась вырваться, но он прижал меня к груди, не давая отстраниться ни на йоту. Я чувствовала каждый мускул его торса, и как бы я ни старалась контролировать свою реакцию, мое тело было податливой глиной в его руках. Сердце забилось в унисон с его, как будто в этом безумии мы были связаны невидимой нитью.
– Ты моя, Марсела, – прошептал он и оставил несколько нежных поцелуев на шее.
Его губы, словно раскаленные угли, обжигали кожу, вызывая внутри хаос. Я ненавидела себя за то, что он мог так легко управлять мной, но желание, как яд, текло по моим венам.
– Ты запретный плод, – ответила я, тщетно пытаясь найти опору в шатком мире, в котором властвовал Алессио. – И я не хочу пробовать его снова.
Я изо всех сил попыталась оттолкнуть его, что оказалось бессмысленным. Моррети крепко держал меня в клетке своих объятий.
– А вот я не могу удержаться, чтобы не почувствовать твой вкус снова, – улыбнулся он, и его глаза сверкнули зловещим огнем.
Алессио продолжил свои манипуляции, осыпая мою ключицу поцелуями, слегка задевая щетиной. Я дрожала от его прикосновений, и это было одновременно восхитительно и мучительно, как сладкое проклятие.
– Я оставлю отметины на твоем теле, Марсела, – приговаривал он, слегка прикусив мочку моего уха. – Полностью вырежу ножом свое имя на твоей коже. И каждый раз, когда ты будешь смотреться в зеркало, ты будешь знать, кому принадлежит твое тело… душа… жизнь… и сердце. И если, не дай бог, какой-то мужчина, прикоснется к тому, что принадлежит мне, это будет последнее, что он сделает в своей убогой жизни.
Я прикрыла глаза, стараясь отгородиться от его повелительных слов, но они уже проникли в мое сердце. Дыхание участилось, а возбуждение скопилось. Его греховный шепот вызывал во мне противоречивые ощущения: я хотела ударить его и послать ко всем чертям и в то же время жаждала притянуть к себе и заставить выполнить обещания.
– Ты моя, куколка, и лишь я могу удовлетворить твои желания. – Его слова хлестнули меня, прочертились в сознании зигзагом молнии, и я резко открыла глаза.
«Я должна держаться от него как можно дальше, но кто может мне запретить повеселиться?
– подумала я, внимательно наблюдая за супругом. –
Моей семье плевать, где я и что со мной. Я сама по себе. И в извращенной игре с Моррети победит только тот, кто сильнее. Я смогу победить, используя нашу похоть и химию против него».
Приняв решение, я медленно скользнула пальцами по его мускулистой груди, расстегнув пару пуговиц на рубашке мужа.
– Ты такой собственник, Алессио, – соблазнительно промурлыкала я, поглаживая его торс. – Может, и мне стоит отметить тебя? Думаю, это было бы вполне справедливо. Только представь, как острие ножа скользит по твоей коже, когда я сделаю несколько надрезов в форме буквы М.