Страница 31 из 107
Не отдавая отчета в своих действиях, я направился к ее комнате. Тихо открыв замок и потянув за ручку, заглянул внутрь. Она лежала на кровати, свернувшись в позу эмбриона. Длинные волосы разметались по подушке, а на губах играла легкая улыбка. Даже в полумраке я мог различить, как размеренно поднимается и опускается ее грудь под тонкой тканью моей футболки. Марсела выглядела такой беззащитной и невинной…
«Ну разве это не мило?
– усмехнулся я, чувствуя, как внутри поднимается волна чего-то темного и до боли знакомого. –
Спит безмятежно, будто ей ничего не угрожает».
Стараясь не разбудить девушку раньше времени, я подошел ближе и присел на край кровати. Под ногами скрипнула старая древесина, и на мгновение я решил, что этот звук разбудит весь дом. Но Марсела продолжала спать, не замечая моего присутствия.
Я наклонился к ней, вдыхая аромат ванили и чего-то неуловимо знакомого, что будоражило кровь и заставляло забыть обо всем. Ее нежная кожа казалась почти прозрачной в лунном свете. Я провел пальцем по ее щеке, очерчивая линию скул, и Марсела бессознательно потерлась о мою руку, как ласковый котенок.
– Ничего, совсем скоро я исправлю это. Ты запомнишь нашу ночь навсегда, Марсела де Лука. – Я осторожно просунул руку ей под шею, накрывая ладонью ее затылок. Другую провел под согнутыми коленями и выпрямился, прижимая податливое тело к своей груди.
Она вздрогнула, но не проснулась, лишь сильнее уткнулась лицом мне в шею, ища защиты во сне. Ее теплое дыхание на моей коже завело меня еще сильнее, стирая последние границы дозволенного.
Сердце сжалось от смеси иррациональной нежности и опасного желания. Годами отточенная дисциплина дала трещину, и сквозь броню хладнокровия пробились чувства, которых я не испытывал много лет. Или только убеждал себя в этом, пряча правду даже от себя самого. С трудом преодолевая сопротивление – собственное, а не ее, – я вышел из комнаты, ступая по скрипучему паркету так легко, словно и не было у меня на руках драгоценной ноши. Я миновал несколько поворотов, петляя по лабиринту коридоров, пока не дошел до тяжелой дубовой двери.
Это была моя «игровая», как я ее называл, – комната без окон, где я вершил правосудие и играл с жертвами перед их смертью. Здесь пахло порохом, кровью и страхом. Но сегодня все иначе, и на Марселу у меня были другие планы, с меньшим количеством крови и сломанных костей.