Тёмный защитник

Глава 12. Алессио

Я стоял, облокотившись на стену, и наблюдал как эта стройная ведьмочка стремительно удаляется прочь и скрывается за углом. Губы растянулись в хищном оскале, обнажая идеально ровные белые зубы. Я чувствовал, как внутри меня разгорается знакомая жажда – обладать, подчинять, ломать. Словно древний зов крови, что течет в моих венах, пробуждался, призывая к действию.

«С коготками кошечка. И чертовски горячая,

– пронеслось в голове, наполняя каждую клетку тела азартом. –

И как же приятно ее разрушать…»

Мысль о том, чтобы сломить ее строптивый нрав, заставила кровь быстрее бежать по жилам. Но под слоем похоти и жажды обладания шевельнулось что-то темное и болезненное – призрак той, что когда-то смогла заставить мое сердце, которое я похоронил под тоннами грязи и чужой крови, заперев на миллион замков, биться чаще. Единственная, кого я мог бы…

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Бесполезно. Прошлое мертво, как и она. Остался лишь туманный фантом, который мучает меня по ночам.

Сжав руки, я отвернулся и пошел в кабинет. Пора заняться делами, требующими моего внимания: помочь брату и защитить его на встрече с врагами из Каморры.

Доменико решил заключить перемирие с семьей де Лука. Глупость, конечно, мир с волками – все равно что кормить их сырым мясом и надеяться, что они наедятся, но кто я такой, чтобы судить? В конце концов, не я, а он глава Коза Ностра. Мое дело – не рассуждать, а действовать. Защищать семью и уничтожать врагов и предателей.

Мой взгляд упал на снайперскую винтовку – произведение искусства, идеальное сочетание красоты и смертоносной силы. Я провел рукой по гладкому металлу, ощущая, как возбуждение растекается по телу. Надо выдвигаться.

– Перемирие, возможно, это хорошо, – усмехнулся я, убирая оружие в сумку. – Но лишняя пара глаз, тем более смотрящих сквозь прицел, никогда не помешает.

Позаботившись о том, чтобы моя «постоялица» больше не разгуливала по дому, я отправился в путь.

Спустя сорок минут я прибыл на место – заброшенный склад на окраине города. Воздух был пропитан сыростью и застарелым страхом, словно стены хранили в себе отголоски чужих страданий. Идеальное место для встречи, которая могла закончиться чьей-то смертью.

Я крайне редко был рядом с Доменико, предпочитая оставаться в тени. Быть серым кардиналом, правой рукой, его невидимым палачом, готовым вырвать душу из любого, кто посмеет угрожать нам. Поэтому, поднявшись по скрипучим ступеням на второй этаж, я нашел идеальную позицию – темный закуток, скрытый от посторонних глаз, но с прекрасным обзором на все происходящее внизу. Достав из внутреннего кармана пиджака миниатюрный беспроводной наушник, вставил его в ухо и отправил брату короткое сообщение:

«На месте».

Ответ пришел незамедлительно:

«Подъезжаем».

До появления наших «гостей» оставалось не больше десяти минут, но этого времени было достаточно, чтобы превратить склад в ловушку. Я изучил все углы, потенциальные выходы и уязвимые места, просчитывая траектории. Сегодняшняя встреча сродни танцу на лезвии бритвы: фальшивое движение, неверный взгляд, и все могло закончиться кровавой бойней.

Напряжение нарастало, воздух сгущался, пропитываясь ожиданием и предчувствием опасности. Я был готов ко всему. Ощущения обострились до предела.

Наконец, тишину нарушил визг тормозов. Две черные машины припарковались рядом со складом. Я пристально наблюдал за происходящим. Первым на асфальт ступил Доменико – высокий, статный, в безупречно сшитом костюме. Брат излучал спокойствие и силу. Рядом с ним – Неро Бруно, наш советник, или же консильери, с цепким взглядом ястреба. Несколько телохранителей, готовых умереть по первому приказу, рассредоточились вокруг, сканируя окрестности.

– Будь начеку, Алессио. – Тихий, но отчетливый голос Неро прозвучал в наушнике.

– Как будто я не знаю. – Уголок моих губ дернулся в сумрачной усмешке. Пальцы привычно проверили магазин, щелкнул курок – знакомая мелодия смерти, звучащая в унисон с пульсом.

Брат и Бруно, обменявшись несколькими фразами, двинулись в глубь склада, заняв позицию в центре. Каморристы не заставили себя долго ждать. Не прошло и пяти минут, как у входа затормозили еще две машины.

Я прильнул к оптическому прицелу, чувствуя, как сталь винтовки приятно холодит кожу сквозь тонкие перчатки. В перекрестии возникло лицо Анджело де Лука – грубое, изрезанное морщинами, с хищническим взглядом. За ним следовал его сын, Микеле, – молодой, дерзкий, нетерпеливый. Противоположность Доменико. Но за показной бравадой я чуял ту же опасность, что и в Анджело, только спрятанную под маской безразличия и показной лени. Микеле не сводил глаз с моего брата, словно пытаясь прочитать его мысли, найти уязвимость в его броне.

Доменико, сохраняя бесстрастность, жестом предложил гостям занять места за импровизированным столом из деревянных ящиков.

– Моррети, зачем ты хотел со мной встретиться? – начал Анджело, не тратя времени на любезности.

– Анджело, всегда рад встрече с тобой. Как хорошо, что ты в добром здравии, – с дерзкой ухмылкой ответил мой брат. – Давно не виделись.

– Переходи к делу, у меня нет времени! – рявкнул Анджело, и я заметил, как напряглись желваки на его челюсти.

«Терпение, bastardo

[10]

[Ублюдок (итал.).]

, – подумал я, не спуская прицела со старика. –

Всему свое время».

Доменико, разумеется, не собирался следовать его приказам. Он вальяжно поднялся, поправив лацкан пиджака, и начал прохаживаться перед ящиками.

– Я слышал, у тебя дочь пропала? – как ни в чем не бывало иронично поинтересовался он.

Мое сердце пропустило удар. До меня вдруг дошло, что все это как-то связано с девчонкой, которую я выкрал из клуба Каморры пару недель назад. Но если брат узнал, кто она такая, то какого хрена не рассказал мне?!

– Что ты задумал, Доменико? – прошипел я в микрофон, сжав зубы и сдерживая рвущееся наружу бешенство.

Неужели он не доверяет мне?

Ярость бурлила в венах, готовая в любую секунду выплеснуться наружу.

– Ты знаешь, где она? – В этот момент в разговор вмешался Микеле, и в его голосе, обычно развязном и насмешливом, прозвучало настоящее беспокойство. Казалось, он действительно волновался за сестру.

Анджело метнул на сына быстрый, полный неодобрения взгляд, но, к моему удивлению, промолчал.