Тёмный защитник

От его прикосновений кожа горела, и я уже не понимала, от чего больше: от унижения или от желания. Я больше ничего не контролировала. Ни собственное дыхание, которое сбивалось, ни руки, которые хотели то ли оттолкнуть его, то ли вцепиться в его рубашку. Но когда его палец коснулся там, где еще никто этого не делал, мое тело свело судорогой. Ноги рефлекторно сомкнулись, пытаясь создать хоть какое-то подобие барьера.

Алессио тут же отстранился. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но я заметила, как напряглись мышцы челюсти.

– Не бойся меня, – прошептал он неожиданно мягко. – Я не сделаю тебе больно.

Не сводя с меня глаз, Алессио поднес руку к губам, вдыхая аромат с кожи, будто это был самый редкий парфюм. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку. Он распробовал меня и теперь жаждал большего.

– Твой вкус… – проговорил он, и голос был хриплым от страсти. – Dolcezza…

[8]

[Сладость, прелесть (итал.).]

Не успела я опомниться, как Алессио резким движением притянул меня ближе. Я ахнула от неожиданности, а затем застонала, когда по телу прошлась первая волна удовольствия. Он двигался настойчиво, почти грубо, заставляя меня балансировать на тонкой грани. Это должно было вызывать отвращение, но вместо этого я теряла связь с реальностью. Унижение смешивалось с волнами запретного удовольствия, которое было невозможно отрицать. Я вцепилась здоровой рукой в стену душевой кабины и полностью отдалась во власть знойных, порочных ощущений, пытаясь удержаться за что-то реальное, отказываясь верить, что это происходит на самом деле…

Но сопротивление таяло с каждой секундой. Я отпустила страх и сомнения, позволив себе просто чувствовать.

– Что ты делаешь со мной? – прохрипела я, задыхаясь от натиска ощущений.

Алессио оторвался от меня, его глаза горели диким, первобытным голодом.

– Беру то, что принадлежит мне, – ответил он и легко прикусил кожу. Несильно. Дразня. Но я всё равно вскрикнула и возненавидела себя за этот постыдный звук.

– Я тебе не принадлежу, – упрямо пролепетала я, цепляясь за последние крупицы самообладания.

Алессио рассмеялся, его смех был низким и полным торжествующей уверенности.

– Твое тело говорит об обратном, куколка.

Он продолжил дразнить меня, заставляя дрожать и стыдится собственной реакции. Его слова проникали глубже, чем прикосновения, разжигая внутри пламя, которое я была не в силах потушить.

– Это все физиология, – прошептала я, но в моих интонациях сквозило приглашение, а не раздражение.

Алессио не слышал меня или просто делал вид. Он уже знал, на какие кнопки нажимать и как играть на моем теле, как на музыкальном инструменте.

– А теперь будь хорошей девочкой и позволь мне почувствовать, как ты разваливаешься на части, – приказал он с самодовольной ухмылкой, и в его голосе не было и тени сомнения, что я повинуюсь.

И именно это я и сделала. Ведь в тот момент у меня просто не было другого выбора.

В капитуляции и потере контроля было что-то странно пьянящее, пугающее, но и неизбежное, как сама смерть.

Мир вокруг меня взорвался фейерверком ослепительного света, смывая все мысли и предрассудки. Тело снова содрогнулось от наслаждения, и я запрокинула голову, бессильная противостоять цунами ощущений.

Но когда я пришла в себя после сокрушительного оргазма, Алессио резко отстранился. Жар в глазах погас, словно его никогда и не было. Мужчина выпрямился во весь рост и окинул меня самодовольным взглядом.

– Ну что, ты все еще так уверена в себе, милая? – произнес Ал, и его голос, лишенный прежней хрипотцы, прозвучал резко, как пощечина.

На языке вертелись десятки колкостей, но горло сдавило так, что я не смогла даже вздохнуть. Я просто смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, а жар стыда заливает шею, щеки, виски…

Алессио в очередной раз самодовольно усмехнулся, как будто говоря: «Я использовал твои же слабости против тебя».

Он отвернулся от меня с полным безразличием и покинул душевую кабину, а затем и ванную комнату, оставив меня одну.

Что произошло? Это была какая-то чертова игра?

Хаотичные вопросы проносились в голове, не находя ответа. Тело, все еще подрагивающее от наслаждения, протестующе заныло, а душа… кровоточила от унижения и стыда.

– Ненавижу! – прошептала я и, усевшись на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Но в глубине души я знала, что обманываю себя. Алессио… проник туда, куда я никого не пускала, и заставил потерять контроль над собой. Но я отчаянно не хотела признаваться в этом безумии.

– Просто какая-то ошибка… ничего не значит… – бормотала я, пытаясь убедить себя в этом. Но в сердце таилось предательское чувство, которое я так боялась назвать.