Тёмный защитник

Я подошла ближе к столу, рассматривая расставленные на нем тарелки и приборы. Все выглядело так… обычно. Будто это завтрак в каком-нибудь уютном загородном доме, а не жуткое логово моего похитителя. Внутри меня шла ожесточенная борьба: с одной стороны, истощенный организм отчаянно нуждался в пище, но с другой – я не могла избавиться от тревожного предчувствия, что все это лишь очередная ловушка.

А если он хочет меня отравить?

В конечном счете голод одержал верх над осторожностью, и я, не торопясь, приступила к завтраку. Я отправила в рот первую порцию пасты, внимательно прислушиваясь к любым подозрительным звукам. Еда была восхитительной, но я заставляла себя есть медленно, сдерживая рвущееся наружу отчаяние. Я была уверена, что здесь установлены камеры, и не хотела доставлять похитителю удовольствия наблюдать за моим унижением. Его показная забота – душ, одежда, еда – очередная уловка, чтобы продемонстрировать, кто тут главный.

Но было кое-что еще, что меня беспокоило, – абсолютная тишина, будто в доме никого не было, хотя я точно слышала мужские голоса в той комнате.

Где же прислуга? Не сам же он приготовил мне завтрак?! Может, я смогу сбежать с чьей-нибудь помощью?

Закончив трапезу, я аккуратно отодвинула тарелку и поднесла чашку с ароматным кофе ко рту. В этот момент послышался звук шагов, а затем громкий скрип открывающейся входной двери. В столовую уверенной походкой вошел мой мучитель, одетый в простую черную футболку, обтягивающую рельефные мышцы, и темные джинсы, выделяющие спортивные ноги и крепкие икры. Теперь, при ярком дневном свете, я могла полностью изучить его и не постеснялась сделать это открыто.

Мой взгляд скользнул снизу вверх по его телу, задержавшись на руке: изящная татуировка тянулась оттуда в сторону груди. Мужчина наклонил голову, слегка прищурив холодные глаза, но никак не прокомментировал мое разглядывание. Вместо этого он сосредоточился на вибрирующем телефоне, неспешно направляясь ко мне. И пока его пальцы плавно скользили по клавишам, я не могла оторвать взгляда от игры мышц на его руках.

Против моей воли в голове промелькнула непрошеная мысль:

«М-м-м, я бы хотела увидеть остальную часть его тела».

Но я тотчас одернула себя.:

«Идиотка! Он враг, и я не должна думать о нем в таком ключе! Мне уж точно не нужен стокгольмский синдром!»

Остановившись напротив, он поднял на меня пронзительный взгляд, от которого по телу пробежала дрожь. В его глазах читалось нескрываемое торжество, будто Ал уже праздновал, что я полностью в его власти.

– Нравится то, что видишь? – спросил мужчина, уголки его губ дернулись в самодовольной ухмылке.

Я сжала руки, стараясь сохранить самообладание, но внутри меня все сжималось от страха и омерзения.

Как он смеет так нагло флиртовать со мной, после того как похитил меня и держит против воли?

Мне хотелось плюнуть Алу в лицо, но я понимала, что это лишь еще больше распалит его садистские наклонности. Поэтому я подняла на него полный презрения взгляд, пытаясь хоть как-то сохранить остатки достоинства.

– Даже не надейся, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Ты отвратителен.

– Ага, я так и подумал, когда ты дрожала в душе, – хмыкнул он и сел за стол по левую сторону от меня, сложив руки на груди.

– У меня есть правила, – произнес он сдержанным, но уверенным тоном.

– Ты серьезно думаешь, что я буду их выполнять? – Я ухмыльнулась в ответ, не в силах сдержаться.

Ал продолжил, полностью игнорируя мой вопрос:

– У тебя есть свобода перемещения по дому, за исключением закрытых комнат. А когда твоя рана заживет, ты вольна пользоваться бассейном и задним двориком.

Я снова не смогла сдержать ехидный комментарий:

– И в честь чего такая доброта? Неужели ты вдруг решил стать моим благодетелем?

Он наклонился ближе ко мне, и я невольно вжалась в спинку стула, чувствуя, как участился пульс.

Его голос был тихим, но не менее угрожающим.

– Не обольщайся, девочка. Я монстр, но это всего лишь условия, для того чтобы ты чувствовала себя комфортно. Ты не сделала мне ничего плохого, ну, кроме того, что родилась не на той стороне. Однако если будешь вести себя хорошо, как послушная маленькая девочка, получишь некоторые привилегии… в той мере, в которой они возможны.

Я громко расхохоталась, откинув голову. Презрение к этому человеку, посмевшему посягнуть на мою свободу, затмевало все остальные эмоции.

– Ты наивен, если думаешь, что твои приказы и правила на мне сработают, – выдала я, с вызовом глядя ему в глаза. – Я не какая-то чертова игрушка, которой можно манипулировать! – Я резко поднялась на ноги и наклонилась к нему, сокращая расстояние между нами.

Наши лица оказались в сантиметре друг от друга, и я могла ощущать его горячее дыхание на своих губах.

– Я. Ни. За. Что. Не. Подчинюсь. Тебе, – процедила я сквозь зубы, вкладывая в каждое слово всю свою ярость и ненависть.

Его глаза сузились, а на лице появилось нечто, напоминающее злобную ухмылку.

– Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор? Ты будешь подчиняться мне, хочешь ты или нет.

«Ну он чертовски ошибается».

– Ты можешь удерживать меня здесь силой, но никогда не сломишь мою волю, – прошипела я и посмотрела на него в упор. – Ты никогда не заставишь меня подчиняться, я скорее выстрелю себе в висок или прыгну с крыши чертового дома!

Но, к сожалению, мои слова не произвели никакого эффекта. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, а глаза все так же были пусты. Ал медленно поднял руку, а затем резко схватил мой подбородок.

– Твоя судьба – в моих руках, и ты будешь делать все, что я прикажу, даже если мне придется сломать тебя.

Вместо ответа я плюнула ему прямо в лицо.

– Выкуси, ублюдок! – выкрикнула я, пытаясь вырваться из железной хватки.

Он отпустил меня и вытер лицо салфеткой, его глаза сузились от гнева. Я знала, что скоро заплачу за свою дерзость, но в этот момент мне было все равно, даже если бунт будет стоить мне жизни.

– Ты только что подписала себе смертный приговор, девочка, – рявкнул мужчина, поднялся на ноги и резким движением руки сбросил все со стола.

Я едва сдержала дрожь, наблюдая за его действиями. Этот человек – воплощение опасности, и я, образно говоря, только что ткнула медведя палкой.

– Раз уж тебе так понравилось постоянно находиться в четырех стенах, кто я такой, чтобы лишать тебя этого, – заявил он, и его голос сочился ядом. – Только потом не плачь, куколка, я не даю второго шанса.