Страница 3 из 3
Бригада приезжает удивительно быстро. Два фельдшера, бодрых и деловитых, вкатывают в прихожую каталку.
— Ну-ка, что тут у нас? Пациент как себя чувствует?
— Я… я не знаю, — шепчет с пола супруг так искренне, что у меня самой на секунду закрадываются сомнения. — Кто вы? Где я? Голова…
Фельдшер склоняется над ним, светя фонариком в глаза и проверяя зрачки.
— Реакция есть, но замедленная. Ориентация в месте, времени, собственной личности нарушена. — врач, наконец, поворачивается ко мне. — Это ваш муж? Что случилось?
— Упал с лестницы, — чеканю я, опуская сказку про кошку. — Ударился головой. И как видите, ведёт себя… странно.
Пока благоверного осматривают, измеряют давление, он продолжает свой спектакль: на вопросы об имени, дне недели лишь мотает головой, хватая фельдшера за рукав испуганным жестом.
— Я никуда не поеду! — вдруг удивительно отчётливо и осмысленно заявляет Артём, когда ему предлагают госпитализацию для обследования. Он даже пытается приподняться, но тут же хватается за голову. — Я останусь здесь! Это мой дом!
Фельдшер-женщина обменивается многозначительным взглядом с напарником, а затем устало смотрит на меня.
— Супруга, вы видите его состояние. При сотрясении и возможной посттравматической амнезии часто бывает страх, агрессия, отрицание. Насильно мы забирать не можем, если нет прямой угрозы жизни. Только с его согласия или по решению суда.
Вот как. А мой «ненаглядный» нашёл гениальный ход: прикинуться беспомощной жертвой, которая боится покинуть стены дома, где его только что чуть не застукали в измене.
— Но Артём невменяем! — пытаюсь я настоять, чувствуя, как контроль ускользает. — Он меня не узнает, себя не помнит! Он нуждается в наблюдении!
— Наблюдение можно обеспечить и дома, — произносит фельдшер, уже пакуя аппарат. — Главное — полнейший покой: никаких стрессов, никаких выяснений отношений, никаких попыток «вернуть память» насильно. Постельный режим минимум неделю. Вызывайте участкового врача. Если будет рвота, судороги, угнетение сознания — сразу звоните 03.
Внутри закипает ярость и непонимание.
— Постойте! Вы не можете просто его оставить! Он…
В этот момент Артём, который уже сидел, прислонившись к стене, делает особо театральное движение — пытается встать, и, убедившись, что на него смотрят, закатывает глаза и мягко, почти грациозно сползает на пол, будто потеряв сознание.
— Ой-ой-ой! — причитает фельдшерица, бросаясь обратно. — Видите? Организм слабый. Любой стресс — и вот. Категорически противопоказаны любые волнения. Абсолютный покой, слышите?
Медики снова проверяют его пульс, приводят в чувства, помогают перенести на диван в гостиной, дают мне последние наставления о холодных компрессах, питьевом режиме и бдительности, а потом уезжают... оставив меня наедине с моим бессознательным супругом, который только что мастерски провернул многоходовочку и превратился из пойманного на горячем изменника в хрупкого пациента, требующего заботы.
Уголки моих губ медленно ползут вверх, складываясь в улыбку, от которой должно стать тревожно даже человеку с нормальной памятью и ненарушенным сознанием.
— Хорошо, милый, — шепчу я, глядя на его притворно-безмятежное лицо мужа, прикидывающегося овощем. — Будет тебе покой. Самый полнейший. Постельный режим? О, я обеспечу. Абсолютно.
Игра, милый Артём, только начинается: ты сам выбрал роль беспомощного больного. А я, как любящая жена, буду твоей сиделкой, — самой заботливой и самой… изобретательной сиделкой на свете. Посмотрим, как долго тебе понравится этот «покой».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.