Постыдный секрет

Она открыла фэнтези. На странице всё ещё стояли последние написанные главы. Эта книга пока ничего не зарабатывала, вообще не существовала для читателей, а любовный роман, который Диана создала почти как финансовый эксперимент, уже звали в подборки. Она почувствовала что-то похожее на ревность к собственной книге.

Это было настолько нелепо, что Диана даже рассмеялась.

Потом всё равно ответила согласием.

Деньги были деньгами.

На следующий день продажи действительно выросли, ещё через день пришли новые отзывы, и впервые кто-то попросил продолжение.

Очень хочу отдельную книгу про подругу героини!

Диана долго смотрела на комментарий. Подруга героини существовала примерно в четырёх сценах. Диана даже не придумала ей нормальную биографию: нейросеть дала ей имя, которое она оставила, потому что не хотела тратить время. А теперь кто-то хотел про неё целую книгу.

— Нет.

Диана закрыла страницу.

Через час пришёл ещё один похожий комментарий, потом третий. Она начала понимать, что случайно сделала себе маленькую проблему. Мария Северова не должна была становиться серией. Такого не было в плане. Она должна была написать одну книгу, получить немного денег и исчезнуть. Очень простая схема, но читатели почему-то не были в курсе этой схемы.

Через несколько дней на почту пришло автоматическое сообщение о том, что у книги хороший темп продаж и автору рекомендуется «поддерживать интерес аудитории регулярными публикациями». Диана удалила письмо, потом восстановила из корзины, прочитала ещё раз и в итоге оставила.

Вечером она снова открыла статистику. Там было уже несколько тысяч продаж. Не фантастические цифры, не бестселлер всей страны, но намного больше, чем Диана ожидала. Она пересчитала доход, потом ещё раз, и сумма уже означала не просто месяц. Если продажи не обвалятся совсем, возможно, получится полтора.

Диана смотрела на расчёты и чувствовала, как внутри сталкиваются две совершенно несовместимые реакции. Первая была очевидной: отлично, можно писать дальше, не искать работу, не паниковать, не экономить до состояния, когда половина куриной грудки превращается в стратегический актив. Вторая была гораздо неприятнее: почему это работает? Почему именно это? Почему книга, на которую она потратила несколько дней, вдруг оказалась кому-то нужна?

Рациональный ответ Диана знала. Жанр, обложка, тропы, популярный формат, алгоритмы, подборка — всё объяснялось. И всё равно обижало.

Она открыла папку с фэнтези. Там лежали старые версии глав, заметки, карты, таблицы персонажей, отдельный файл с историей мира и документ, в котором Диана однажды три часа выбирала названия для двух рек.

Четыре года.

И рядом — Мария Северова.

Неделя работы и несколько тысяч продаж.

Диана откинулась на спинку стула и посмотрела на Какаши.

— Это нечестно.

Он выглядел так, будто давно знал.

На следующий день она решила, что больше не будет смотреть статистику Марии каждый день. Раз в неделю, максимум. Это решение продержалось до вечера, потом Диана всё-таки проверила продажи один раз. На следующий день — два. К концу недели она уже знала примерный ритм продаж по часам и могла по цифрам понять, когда книга попадала в рекомендации.

Это начинало напоминать работу, а Диана этого не хотела.

Она снова закрыла страницу и установила для себя новое правило: Мария Северова должна помогать фэнтези, а не отнимать у него время. С утра она открывала только свою настоящую книгу. Никаких продаж, отзывов и писем. До обеда существовали только Диана Умнова и её мир, после обеда можно было проверить всё остальное.

Так стало легче.

Фэнтези действительно начало двигаться быстрее. За две недели Диана написала больше, чем иногда писала за два месяца, и впервые увидела конец не как абстрактную точку когда-нибудь в будущем, а как вполне реальную часть текста. Оставалось несколько крупных сцен, финальная конфронтация, последствия и последняя глава. Она уже знала, как всё закончится.

Это знание пугало.

Пока книга была незаконченной, она могла быть идеальной — в голове, в заметках, в планах. Как только Диана поставит последнюю точку, появится конкретный текст, который можно оценивать, ругать, сравнивать и не любить.

Она несколько дней откладывала одну из последних сцен. Вместо неё правила старые главы, проверяла имена, уточняла детали мира, которые никто, кроме неё, скорее всего, даже не заметит. Однажды потратила сорок минут на то, чтобы решить, в какой руке второстепенный герой держал нож в сцене на двести страниц раньше. Когда поймала себя на этом, закрыла файл.

— Ты просто боишься закончить.

Фраза прозвучала неприятно правдиво.

Диана встала, пошла на кухню, сделала кофе и вернулась, потом открыла последнюю сложную сцену и начала писать. Первые полчаса шло тяжело, потом быстрее. Через несколько часов она поняла, что плачет. Не от самой сцены, скорее от усталости. Вытерла лицо и продолжила.

К вечеру сцена была закончена. На следующий день — ещё одна. Потом оставался финал.

Диана не сказала об этом Лере. Вообще никому. Ей казалось, если произнести вслух «я почти закончила», что-то обязательно сломается, поэтому она просто писала.

Параллельно Мария Северова продолжала продаваться сама по себе. Иногда приходили письма, иногда отзывы. Однажды Диана получила сообщение от читательницы, которая написала, что книга помогла ей отвлечься после тяжёлой недели.

Диана перечитала его несколько раз.

Вот это было сложнее всего.

Можно было сколько угодно говорить себе, что роман ненастоящий, коммерческий, быстрый, сделанный с нейросетью. Но человек по ту сторону экрана не знал ничего из этого. Он просто прочитал историю и почувствовал себя чуть лучше.

Диана не знала, что делать с таким фактом, поэтому ничего не ответила. Только сохранила сообщение.

Однажды вечером она всё-таки купила любимый сыр, тот самый, за тысячу двести. Стояла в магазине, смотрела на цену и почти автоматически хотела положить обратно, потом вспомнила, сколько сегодня продалось книг Марии Северовой, и взяла.

Дома Диана нарезала два тонких кусочка, положила на хлеб и вдруг поняла, насколько давно не покупала что-то просто потому, что хочется. Это было смешно: сыр, не отпуск, не новая техника, не дорогая одежда, просто сыр — и всё равно казалось почти символом достатка.

Диана съела первый кусок и посмотрела на Какаши.

— Вот. Продалась. В прямом смысле.

Ей стало смешно.