Постыдный секрет

Она удалила всё и попробовала исходить из другого принципа: имя должно быть обычным, запоминающимся и настолько нейтральным, чтобы никто никогда не подумал о ней.

Мария.

Подходило.

Фамилия появилась почти случайно.

Северова.

Мария Северова.

Диана произнесла вслух:

— Мария Северова.

Ничего. Никакой ассоциации. Прекрасно.

Она даже открыла поиск, чтобы проверить, не существует ли уже какой-нибудь очень известной Марии Северовой, и, не найдя ничего настолько очевидного, чтобы сразу отказаться от идеи, записала имя в отдельный файл.

Мария Северова была удобной. У неё не было прошлого. Она не росла по съёмным квартирам, не сидела в ванной после сообщения начальника, не считала, сколько дней можно жить без зарплаты, и не мечтала стать популярнее Роулинг. Мария Северова просто писала любовные романы.

Диане неожиданно стало легче, словно между ней и книгой появилась необходимая дистанция.

Через несколько дней роман был почти готов. Не идеально, даже близко не идеально, но закончен. Диана прочитала его целиком за два вечера: местами морщилась, местами правила, один диалог переписала полностью, потому что герой звучал так, будто проходил собеседование на должность собственного мужа. Несколько сцен сократила, одну выкинула совсем, в другой добавила больше конфликта, потому что персонажи слишком быстро переставали злиться друг на друга.

Финал она написала почти полностью сама.

Это почему-то было важно.

Когда последняя сцена закончилась, Диана долго смотрела на документ и ждала какого-то чувства. Гордости не было. Облегчение — да. Усталость — тоже. Стыд никуда не делся, но рядом с ним появилось ещё кое-что: любопытство.

А вдруг действительно кто-то купит?

На следующий день она начала заниматься оформлением, и это оказалось отдельным видом страдания. Обложки любовных романов словно существовали в параллельной реальности, где мужчины всегда были либо миллиардерами, либо владельцами подпольной империи, а женщины никогда не выглядели так, будто им нужно утром ехать в поликлинику.

Диана просмотрела десятки вариантов. Мужчина в костюме казался слишком корпоративным. Мужчина без рубашки — просто нет. Мужчина без рубашки на фоне небоскрёба — тем более нет. Мужчина, который держит женщину за талию так, будто собирается похитить, вообще выглядел как начало уголовного дела.

В итоге Диана выбрала более спокойный вариант: мужчина в тёмной рубашке стоит у панорамного окна, рядом женщина, оба повернуты так, что лица почти не видны. Достаточно романтично, достаточно жанрово и никто не выглядит так, будто через пять минут кого-нибудь свяжут.

Теперь нужно было название.

Это оказалось ещё хуже.

Диана хотела что-то не слишком позорное и достаточно понятное читателю. После часа вариантов получила: «Фиктивная любовь босса. Сделка без чувств».

Она смотрела на название минуту.

— Я ненавижу всё в этой строке.

Потом подумала и решила, что именно поэтому оно подходит. В нём были фиктивные отношения, босс и обещание конфликта. Жанр читался мгновенно.

Следом понадобилась аннотация. Вот её Диана решила написать сама. После нескольких неудачных заходов получилось: «Я ненавижу Марка Орлова с того дня, когда из-за него потеряла самый важный проект в своей карьере». Дальше появились вынужденное сотрудничество, три месяца фиктивных отношений и правила: никаких чувств, никаких поцелуев вне камер, никаких нарушений договора.

Диана перечитала текст и усмехнулась.

— Значит, нарушат всё.

Это было настолько очевидно, что даже нравилось.

Она ещё немного поправила аннотацию и сохранила.

До публикации оставался один шаг, и вот тут внезапно стало страшно. До этого всё можно было считать экспериментом, файлом на компьютере, глупостью, практикой — чем угодно. Публикация превращала это в книгу, в товар, в вещь, за которую люди могут отдать деньги.

Диана открыла страницу самиздата, загрузила файл и обложку, ввела имя автора — Мария Северова, название — «Фиктивная любовь босса. Сделка без чувств», выбрала жанр, теги, возрастное ограничение и вставила аннотацию. Потом дошла до кнопки публикации и не нажала.

Закрыла вкладку.

Через десять минут открыла снова.

Всё было сохранено. Кнопка никуда не делась.

Диана встала, прошла на кухню, налила воды, посмотрела на Какаши и вернулась.

— Если никто не купит, это даже хорошо. Я просто проверю.

Плакат не спорил.

Диана села, навела курсор на кнопку и снова убрала руку. Если книга провалится — будет стыдно. Если продастся — почему-то тоже. Второй вариант пугал даже сильнее, и Диана не хотела слишком глубоко размышлять, почему.

Она нажала «Опубликовать».

На экране появилось сообщение, что книга отправлена на модерацию. Всё. Никакой молнии, никакой полиции нравственности, никто не постучал в дверь и не забрал у неё право называться писателем. Просто модерация.

Диана закрыла ноутбук, через минуту открыла обратно и проверила статус.

Модерация.

— Конечно.

На следующий день пришло уведомление, что книга опубликована. Диана открыла страницу и увидела обложку, название, имя Марии Северовой, цену и кнопку покупки. Всё выглядело слишком настоящим. Она прокрутила страницу вниз, потом вверх и снова посмотрела на имя.

Мария Северова.

Не она.

Это помогало.

Диана решила, что не будет проверять статистику вообще, хотя бы неделю. Если смотреть каждый час, она сойдёт с ума — это она знала о себе совершенно точно. Поэтому открыла настройки браузера, добавила страницу статистики в блокировку сайтов и установила срок на семь дней.

Семь дней без продаж, просмотров и отзывов. Как будто книги вообще не существует.

После этого Диана открыла своё фэнтези. Первые десять минут ничего не писалось, потому что в голове всё равно крутилась одна мысль: а вдруг уже купили? Она посмотрела на заблокированную вкладку, напомнила себе про семь дней и заставила вернуться к сцене. Через полчаса герои снова начали разговаривать, а через два часа она почти перестала думать о Марии Северовой.

Почти.

К вечеру пришло сообщение от Леры.

Ты завтра свободна? Кофе?

Диана посмотрела на календарь. На следующий день никаких дел не было. То есть формально у неё теперь вообще почти никогда не было дел.

Давай.

Лера сразу ответила:

В два? В нашем месте.