Постыдный секрет

Художница ответила дружелюбным «поняла :)», что Диана решила считать хорошим знаком.

Следующие дни оказались странными. Впервые за долгое время у неё не было основной книги, которую можно открыть и писать. Конечно, существовала вторая часть. Цикл Диана придумала давно, и в отдельной папке лежали заметки, несколько сцен и документ с названием «ИДЕИ 2».

Она открыла его. Первая же запись гласила: «Поговорить про зеркало». Диана нахмурилась. Какое зеркало? Следующая: «Он НЕ ЗНАЕТ». Кто? Что не знает? Ниже стояло: «Здесь сделать очень больно».

— Спасибо, Диана двадцати восьми лет. Очень информативно.

Ещё через несколько строк она нашла: «Не забыть лошадь». Вот здесь стало совсем плохо. Диана несколько минут пыталась вспомнить, о какой лошади идёт речь, но так и не смогла.

— Надеюсь, ты была не очень важная.

Она закрыла файл.

Начинать вторую часть до публикации первой казалось преждевременным, но ничего не делать Диана тоже не умела, поэтому занялась аннотацией. Через три часа пожалела. Оказалось, пересказать собственную книгу в нескольких предложениях сложнее, чем написать саму книгу в четыреста тысяч знаков. В первом варианте Диана попыталась объяснить мир, и получилось похоже на статью в энциклопедии. Во втором сосредоточилась на героине, но пропал главный конфликт. В третьем появился конфликт, зато текст звучал так, будто героиня должна спасти весь мир до пятницы.

Диана удалила всё и начала заново. К вечеру существовал вариант, который она не ненавидела, а это уже можно было считать достаточно высоким стандартом.

Через несколько дней корректор прислала первые вопросы. Ничего ужасного. В одном месте имя второстепенного персонажа отличалось от того, которое использовалось дальше. В другом герой снял перчатки, а через пару страниц снял их снова.

Диана перечитала.

— Он мог надеть обратно.

Потом посмотрела сцену внимательнее.

— Ладно. Не мог.

Ещё одна чашка перемещалась по комнате без участия персонажей. В шестой главе герой сначала стоял у двери, через предложение почему-то оказался возле окна, а ещё через два снова был у двери.

Диана закрыла лицо ладонями.

— Четыре года. Четыре года я это читала.

Корректор нашла телепортирующегося мужчину за два дня.

Странным образом именно эти ошибки успокоили. Они были конкретными и исправимыми. Не «книга плохая», а «здесь не сходится имя». Не «автор бездарен», а «пропущена запятая». С этим Диана умела работать.

Когда вернулся весь файл, она два дня принимала правки и проверяла комментарии. Потом прочитала книгу ещё раз, уже не трогая каждую фразу, и впервые позволила себе просто дойти от начала до конца. Где-то хотелось переписать, где-то всё ещё было неловко, но были и сцены, которые ей нравились. Несколько — очень.

Диана закончила чтение ночью и поняла, что больше ничего принципиального менять не хочет. Эта мысль одновременно освободила и напугала.

Оставалась обложка.

Первый вариант пришёл на следующий день. Диана открыла изображение и замерла. Оно не было точной копией той картинки, которая существовала у неё в голове. Конечно, не было. Никто, кроме Дианы, никогда не видел эту картинку. Но там был нужный свет, нужное настроение, силуэт героини и архитектура на заднем плане, похожая на то, что она представляла все эти годы.

Внизу стояло её имя.

Диана Умнова.

Вот это оказалось сильнее всего. Не персонаж, не название, а собственное имя.

Диана приблизила обложку и долго смотрела на эти два слова. В груди снова появилось то же ощущение, что в ночь окончания книги. Хотелось показать маме. Она даже подумала, какую именно фразу та сказала бы первой. Наверное, спросила бы, почему имя такое маленькое. Или наоборот, сказала бы, что слишком большое. Потом показала бы кому-нибудь из знакомых раньше, чем Диана успела запретить.

Диана улыбнулась, а потом глаза снова защипало.

— Ну зачем.

Она закрыла картинку, через минуту открыла обратно, сохранила в телефон и поставила на экран блокировки. Посмотрела пару секунд и сразу убрала.

— Нет. Это уже самовлюблённость.

Какаши не высказывался.

Художнице Диана попросила изменить одну мелкую деталь и подтвердила остальное. Через два дня пришёл финальный файл. Теперь технически всё было готово: книга, корректура, обложка, аннотация. Оставалось загрузить.

И Диана снова начала тянуть время.

В первый день решила, что нужно ещё раз проверить начало, но остановила себя на второй странице. Во второй подумала, что название можно сделать лучше, а через час вернулась к старому. В третий выяснилось, что нужно определить цену, и это заняло неприлично много времени. На четвёртый Диана поняла, что занимается ровно тем же, что перед последней главой: боится закончить следующий этап.

Только теперь за ним действительно стояли люди.

Она открыла страницу публикации и начала заполнять поля. Имя автора, название, жанр, теги, возрастное ограничение, аннотация, файл, обложка. После Марии Северовой интерфейс был знаком почти до скуки, но всё равно ощущался совершенно иначе.

Когда она вводила «Мария Северова», это было похоже на игру. Новая личность, которой ничего не страшно, потому что настоящую Диану никто не увидит.

Теперь в поле «Автор» стояло:

Диана Умнова

Она долго смотрела на имя.

Ни псевдонима, ни ширмы. Если книга окажется плохой, плохую книгу написала именно она. Если кому-то не понравится героиня, это её героиня. Если раскритикуют мир — её мир. Если найдут сюжетную дыру, никакой нейросети, инструмента или временного коммерческого эксперимента между Дианой и критикой уже не будет.

Диана дошла до кнопки публикации. Палец лежал на тачпаде. Нажать было легко, но она закрыла вкладку.

— Завтра.

На следующий день повторилось то же самое. Ещё через день Диана открыла страницу утром, дошла до той же кнопки и снова почувствовала, как внутри всё сжимается.

Она посмотрела на холодильник. Магнит был виден даже отсюда.

ПИШИ КНИГУ, ТРУСИХА.

— Я написала.

На этот раз фраза прозвучала почти вызывающе.

Она посмотрела на Какаши.

— Четыре года. Всё. Теперь уже поздно бояться.

Это было неправдой. Бояться было совершенно не поздно, но можно было бояться и нажать кнопку одновременно.