Страница 64 из 80
Глава 49
– Ну, вот и все, Альма. Прощай, – роняю сухо.
Стою как истукан, сунув руки в карманы. Сердце надрывается, аж за ребрами щемит. Моя дочь
пошла против меня. Врагу не пожелаешь. И стоит же на своем, дрянь мелкая.
Если бы я точно не знал, поверил бы.
Нет, моя жена ни в чем не виновата. Хвала Аллаху, ей хватило ума уехать и не слушать все
эти помои, что извергает из своего рта моя дочь. Почему так? Они же росли вместе! Были как
родные сестры. Что же изменилось…
– Иди, – сверлю взглядом, запрещая подходить ко мне. В большом холле виллы полно народу.
Моя охрана, мама, представительницы пансиона в черных одеждах.
«Почему не жить спокойно?» – обвожу взглядом белые стены с лепниной, поднимаю глаза к
высокому потолку, к хрустальной люстре. Даю дочери время покаяться. Хотя счет уже идет на
минуты. Вон и машины к крыльцу подъехали.
Но Альма сидит на диване, сложив руки на коленях, и молчит. Видимо, думает, что все
обойдется. Что папа пошутит, жизнь наладится и все будет как прежде.
Не в этот раз. Клевета по моей шкале ценностей – страшное преступление. И стоит недалеко от
убийства.
Смотрю на часы. Сейчас мои парни поедут за Зейном. Выкрадут его из гребаной сауны и
привезут ко мне. В подвал. А когда я вернусь, поговорим.
– Больше мы не увидимся, Альма. Я выдам тебя замуж за богатого, как ты и хотела. Постараюсь
найти самого приличного, – бросаю напоследок. Пора заканчивать с этой мелодрамой. Дела ждут.
И Лика. Надо за ней в Стамбул ехать.
– Приличный – не значит любящий, – тихонечко всхлипывает Гузель. – Таир, пощади. Умоляю!
Она же сама не ведает, что творит…
– Это тебе так кажется, мама, – припечатываю суровым взглядом. – В мире Альмы все логично.
Моя жена – воровка и потаскуха, я – тиран, измывающийся над бедной девочкой, а тот
недоносок, что настроил ее против семьи, – великомученник. Так, Альма?
– Папа, он любит меня, – подает голос дочь. – Он искренне волновался, что теперь я не
единственная наследница. И хотел уровнять мою долю и Лики. Это же справедливо.
– Доля моей жены априори больше твоей, – усмехаюсь криво. – Ей принадлежит половина
компании.
– Мне тоже! – вскидывается Альма. – Каждая наследует после своего отца. Мне так Азат
объяснил! – рыдает навзрыд. – А ты женился на ней!
– А должен был сдохнуть? – усмехаюсь криво. Сердце просто перестает биться. Даже вздох
сделать трудно. Моя дочь желает мне смерти из-за бабла. Нормальный поворот?
– А он что? Твои деньги любит больше тебя? – охает Гузель. – Ты хоть понимаешь, что
натворила? – в ужасе смотрит на внучку.
– Уведите ее, – выдавливаю с трудом.
Дамы из пансиона направляются к Альме. Сейчас она начнет кричать и вырываться. Меня
предупреждали, когда я оформлял документы. Отхожу к окну. Стараюсь скрыть от окружающих
эмоции. Но как же больно, мать вашу. Кажется, жизнь заканчивается.
– Папа, ты не посмеешь! – подскочив с места, топает ногой Альма. – Я твоя дочь! Я твоя
наследница! Ты не имеешь права. Дедушка Давид…
– Отрекся от тебя, когда ты оклеветала Лику, – развернувшись, бодаю головой воздух. –
Тамара тоже. Я не могу так поступить, Альма, – скрестив руки на груди, говорю тихо. Но в
полной тишине зала мой голос звучит набатом. – Ты все равно моя дочь. Мой первенец, Альма. А
вот наследства я тебя лишить могу. Оставлю тебе только трасты, доставшиеся от деда и матери…
Ну и, конечно, буду оплачивать пребывание в пансионе в течение пяти лет. Но больше ты
никогда не вернешься в мою семью. Это понятно? Все. Прощай, – направляюсь к выходу.
А у самого в голове только одно вертится. Одумайся, Альма! Попроси прощения. Стань вновь
моей доброй и хорошей девочкой. Но, видимо, ей Азат промыл мозги основательно. А я не
углядел. Понадеялся на стариков и Лику…
Балбес.
– Папа, – плачет Альма. – Не отдавай меня им. Я же все-таки твоя дочка.
– Мне очень жаль, Альма, – цежу глухо. Сцепляю челюсти, словно бультерьер. Все. Все слова
уже давно сказаны. Но я чего-то жду до последнего.
– Ты меня никогда не любил! – кричит дочка. – Ты просто предал меня и маму, – бьет по
больному.
– Да тебя любить – опасно для жизни, – рявкает на нее Гузель. – Вот Лика любила тебя, как
душу родную. И как ты с ней поступила? Оболгала? Хорошо, твой отец во всем разобрался. Тебя
и Азат любил. И где он сейчас?
Альма смотрит ошалело на бабку.
Где? Понятия не имею.
Выгнал я его и всю его семейку из Казанской. Дом забрал. Пусть начинают жизнь с нуля.
Согласен, жестоко. А не надо было ко мне в карман лезть. Если я тут попущу, потом каждый на
голову сядет. Не могу себе позволить быть мягким и понимающим. Опасно это для жизни.
– Нам пора, – одна из женщин берет Альму за руку. С другой стороны обнимает за плечи
вторая.
– Отпустите! Я не хочу! – пытается вырваться дочка.
Но куда ей против двух специально обученных теток?
– Папа, прости меня! – оттолкнув одну из женщин, бежит ко мне Альма. – Прости меня. Это я
виновата. Лика – очень хорошая. И я позавидовала ей. Ты ее любишь больше меня, – рыдает
дочка. А сзади уже подступают женщины в черном.
Минутку. Приподнимаю ладонь, заставляя их притормозить.
– Это другая любовь, Альма. К жене и к дочери мужчина испытывает совершенно разные чувства
и никогда их не смешивает, упаси Аллах. Что же ты натворила, дочка? – чуть склонив голову на
бок, смотрю на исчадие ада, которое мы породили с Зариной.
– Но ты же теперь будешь больше времени проводить с Ликой, – тихо скулит она. – А я… Я –
твоя дочь, папа.
– Она моя жена…
– Да ты должна радоваться, что отец счастлив, – подступает к нам Гузель. – Овца
неблагодарная, – шипит раздраженно.
– Прости меня, пожалуйста, – складывает ручки в молитвенном жесте Альма. Глядит умильно.
Ох уж это компьютерное поколение. Им кажется, сейчас экран моргнет, и все начнется сначала.
Кругом игра!
А чо такова?
«Лика, помоги мне! Что бы ты сделала на моем месте? Как бы поступила? Помоги, родная!» –
мысленно обращаюсь к жене.
«А в этом пансионе есть более мягкие формы пребывания?» – словно спрашивает она меня.
«Нет, но можно сократить срок обучения. Там период варьируется. От трех месяцев до пяти
лет», – проносится в голове. И кажется, я знаю, что делать.