Ты. Вышла. Замуж

Эпилог

Пять лет спустя

– Гори, гори, моя звезда! – поет со сцены известный романс Анжелика.

Голос нежный, бархатистый. Так и льется по залу консерватории

Народ замер. А я, в первом ряду, не свожу взгляда с любимой. Кошусь на Тому с Давидом, на

Надю с Жорой. Бабульки наши утирают глазки платочками. И я их понимаю. Сам смаргиваю слезы.

Безумно горжусь женой. А рядом деды важно задирают носы.

Это Лика наша поет.

Сокровище мое.

«Анжелика Алексеевна, – жужжит в руке Ликин телефон, доставляя сообщение от няньки. –

Лешенька не хочет йогурт. А просит семгу. Плачет сильно. Не могу успокоить. Не знаю, что

делать?»

«Дайте маленький кусочек. Он есть не будет. Не любит соленое», – отвечаю поспешно.

Гашу экран под строгими косяками Жоры. И опять смотрю на сцену.

Лика кланяется. Находит меня взглядом. В белом струящемся платье,

переливающемся

на

ярком свете, жена кажется нереально красивой. Бриллиантовое ожерелье маятником качается на

груди, сверкая в свете софитов.

– Таир, – толкает меня под локоть Жора.

Ах да! Подрываюсь с букетом с места. Вручаю жене алые розы и признаюсь тихо-тихо.

– Я люблю тебя.

– Я тебя тоже, – скороговоркой шепчет она. Глаза горят. И я точно знаю, что Лика счастлива.

Жена уходит со сцены. Ведущая уже приглашает другого участника, а я вдоль стены обхожу

темный зал. Нахожу взглядом знакомые лица.

Тут и Альма с будущим мужем, Саид Амирханов с женой, Ильяс с девушкой, Аким… Мои парни.

Только моей матери нет. И теток.

Но они так и не поняли, почему мы с женой переехали в Москву.

– Зачем ей петь? Что за блажь? – удивилась мать, когда узнала. – Детей рожать надо.

– Мы все успеем, мам, – оборвал я тогда. – Это наша жизнь…

Свел все дурацкие советы на нет. Мать поняла. Ее сестры до сих пор нас осуждают. Но ни

меня, ни Лику их сплетни уже не трогают.

– Ты была великолепна, – вхожу в гримерку к жене. Целую нежненько, прижимая к груди.

– Ты же не слушал. В телефон втыкал, – фыркает она, отстраняясь. – Таир, – гладит по щеке.

– Ну как не стыдно? Я же готовилась. Для тебя пела…

– Твой сын попросил у няньки семгу, – чуть поддеваю пальцем тонкую бретельку платья.

– Семгу? – в ужасе повторяет Лика. – Ему же нельзя. Я же оставила йогурт…

– А он выбрал мужскую еду, – расстегиваю молнию на платье.

– Прекрати, сюда войдут, – брыкается моя любимая и снова повторяет. – Как семгу? Годовасам

нельзя.

– Попробует и выплюнет, – прокладываю дорожку из поцелуев к груди. – Это у тебя был

последний номер… Если запереть дверь…

– Ты с ума сошел, Адербиев? – выдыхает Лика. – Тут везде камеры, – косится на потолок

гримерки.

– Спасибо, что предупредила, малыш, – легким поцелуем клюю в щеку. – А то потом разойдутся

мои фотки на мемы. Известный девелопер и инвестор Таир Адербиев стоит с голой ж... в

гримерке консерватории.

– Дома наверстаем, – целует меня в нос жена.

– Да когда еще туда попадем? – вздыхаю нетерпеливо. – Сейчас концерт окончится, и начнутся

букеты-банкеты. Домой только к утру заявимся…

– Но мы можем сбежать сейчас, – заговорщицки шепчет Лика. Подмигивает мне озорно. – Таир,

ты же разбойник с большой дороги. Укради меня. Слышишь?

– Украду и отвезу к другому бандиту, – киваю я. Подаю жене шубу.

– Это еще к какому? – уточняет Лика и смотрит лукаво.

– К Алексею Таировичу… Заодно узнаешь, что он думает о семге, – укутываю жену в белый мех.

– Ты готова? Едем…

– А как же ты без куртки? На улице мороз, – ведет она ладонью по рукаву пиджака.

– До машины добегу как-нибудь, – морщу нос. В крови уже колпашит адреналин. Не замерзну,

это точно. – Только у меня одно условие, Ликуша. Сначала спальня, потом детская. Идет?

– Прекрасный план! – прижимается ко мне Лика.

И у меня на душе становится тепло и спокойно. Так всегда бывает, когда любишь всем сердцем.