Ничья земля

Полузаглублённое сооружение оказалось небольшим убежищем. За герметической дверью находились тамбур, помещение с двухъярусными нарами, фильтровентиляционная установка с ручным приводом, дизель-генератор и баки для воды. Всё покрылось пылью, однако имущество оставалось на месте.

Первое хранилище занимали запасы гражданской обороны. Ящики с противогазами стояли в четыре яруса. Отдельно хранились защитные костюмы, резиновые сапоги, дозиметры, санитарные сумки, носилки, палатки, мотопомпы, перевязочные пакеты и комплекты для обеззараживания техники. Часть имущества растащили. Несколько стеллажей пустовали, ящики с медицинскими комплектами были вскрыты. Но противогазы и защитная одежда никому видимо особенно не требовались.

Возле дальней стены мы нашли несколько металлических коробок с дымовыми шашками. Колесников открыл одну и достал цилиндрическую шашку, завёрнутую в промасленную бумагу.

— Старые, — сказал он. — Могли отсыреть.

— Проверь одну.

— Здесь?

— Во дворе не надо. Задымим склад раньше времени. Отнеси к убежищу.

Через несколько минут старое бомбоубежище заполнил густой белый дым. Колесников поспешно закрыл герметичную дверь, чтобы дым не вырвался наружу. Шашка работала исправно. Сапер выглядел довольным.

— Не отсырели. Дымят хорошо.

— Возьмём.

— Зачем?

— Мы на чужой территории, связи с командованием нет, а грузовик уже опаздывает. Если сюда кто-то приедет, людей у них, скорее всего, будет больше.

Каждый получил по шашке и противогазной сумки. Колесников показал, как приводить их в действие. Ещё несколько положили в кабину грузовика и возле ворот.

— Если появятся машины, — объяснил я, — сначала закрываем территорию дымом. Не бросать всё в одну точку. Одну к воротам, две в центр двора, остальные по команде. В дыму работаем парами. Повязки не помогут, поэтому берём противогазы.

Громов осмотрел выданную ему маску.

— Надеюсь, она работает.

— Защитные колпачки и заглушки с фильтров не забудьте снять — Напомнил я всем, вспоминая как на учениях в Черчике сам так «попал». Тогда мне в дыму и на ощупь пришлось искать эти защитные элементы, и я наглотался дыма.

Во втором хранилище нашли то, ради чего приехали. Документы и оборудование стояли возле дальней стены отдельно от имущества гражданской обороны. Семь металлических контейнеров, десять деревянных ящиков, аппаратные стойки, катушки кабеля и два невысоких сейфа. На ящиках имелись те же отметки красной краской, что и на грузе в перехваченном ЗИЛе. Внутри лежали папки. Схемы, таблицы частот, журналы радиообмена, списки позывных. В другом контейнере находились блоки аппаратуры, упакованные в промасленную бумагу. Судя по инвентарным номерам, всё это вывезли с узла связи накануне.

— Оно? — спросил Громов.

— Оно. Грузим.

Левченко подогнал грузовик к рампе. Автопогрузчик попробовали использовать один раз. Он поднял первый ящик сантиметров на двадцать, постоял несколько секунд и медленно опустил его обратно. Колесников выключил двигатель.

— На нем быстрее до Москвы доехать, чем хотя бы один ящик погрузить. Придётся руками.

Работали все, кроме Беляева. Он оставался у дороги и докладывал каждые пять минут. Сначала грузили документы, затем отдельные блоки и аппаратуру. Деревянные ящики весили по пятьдесят-шестьдесят килограммов, стойки — значительно больше. Их приходилось снимать с оснований, освобождать от кабелей и переносить вчетвером. Первые двадцать минут всё шло спокойно. Затем Беляев сообщил, что со стороны посёлка прошёл трактор. Ещё через десять минут — грузовая машина, но она свернула к хлопковому заводу. Время приближалось к девяти.

— Они уже должны были понять, что ЗИЛ пропал, — сказал Громов, затягивая ремень вокруг аппаратного блока.

— Не обязательно. Связи между складом и узлом могло не быть.

— А если была?

— Тогда скоро узнаем.

Груз постепенно заполнял машину. Пришлось снять запасное колесо с крепления и выкинуть его. Кабельные катушки разместили вдоль бортов, аппаратные стойки поставили в центре, пустоты забили папками, ящиками и разобранными креплениями.

— Всё не войдёт, — предупредил Левченко.

— Войдёт.

— Если поставить ещё одну стойку, борт не закроется.

— Положим.

— Она пару центнеров весит.

— Значит, положим медленно.

Мы не собирались оставлять ничего, что относилось к узлу связи. Даже обрезки кабелей и монтажные журналы отправляли в кузов. Лишнее имущество гражданской обороны выбросили наружу, чтобы освободить проход. До окончания погрузки оставалось три большие стойки и два ящика, когда ожила рация.

— Серый, я Белый. Машины на дороге.

Я опустил край аппаратного блока на рампу.

— Сколько?

— Три. Два УАЗа и грузовик. Идут со стороны посёлка. Около километра.

— Нас заметили?

— Пока нет.

— Отходи к складу. Через калитку.

— Понял.

Я посмотрел на часы. Без задержки закончить погрузку мы не успевали.

— Делаем как договаривались, — сказал я. — Левченко и Колесников продолжают грузить. Рахмонов встречает Беляева у калитки. Громов и Юлдашев — к воротам.

У ворот стояла оставленная охраной «Нива». Мы откатили её поперёк проезда и поставили за створками. Если ворота попробуют протаранить, машина примет первый удар и даст нам несколько лишних секунд. Противогазы разложили рядом с позициями. Шашки приготовили заранее. Одну оставили в проходной, две положили возле штабелей, остальные бойцы держали при себе. Беляев вошёл через калитку за минуту до появления машин.

— Людей много, — сообщил он. — В кузове грузовика не меньше десятка.

— Почему сразу не сказал?

— Из-за борта не видел.

За воротами послышались звуки двигателей. Колонна остановилась метрах в пятнадцати от склада. Кто-то дважды посигналил. Мы не отвечали. Сигнал повторился. Потом хлопнула дверца.

— Хасан! — крикнул мужчина. — Ворота открывай!

Громов наблюдал через щель между створкой и стеной.

— Трое идут сюда. Остальные возле машин.

— Ждём.

Один из приехавших постучал прикладом в ворота.

— Эй! Вы оглохли?

Он заглянул в проходную, несколько секунд смотрел внутрь, затем резко отступил. Наверное, заметил кровь на стене. Убрать тела мы успели, а вытереть всё — нет.

— Здесь чужие! — закричал он.