Ничья земля

Глава 16

Люди на перекрёстке чувствовали себя спокойно. Никто не выставил нормального охранения. Один стоял возле кабины грузовика, курил. Второй рылся в вынесенном из дома сундуке. Остальные следили за тем, как троих мужчин ставили к стене.

Мы отошли на квартал и разделились. Слева шёл сплошной ряд глиняных заборов. Первый двор оказался заперт. Юлдашев подсадил меня, я перелез через стену и оказался среди виноградных лоз. Во дворе стояли накрытая брезентом машина и детский велосипед. В окне дома света небыло, занавеска была плотно задёрнута. Я открыл калитку изнутри. Юлдашев проскользнул во двор. Дальше пришлось перелезать ещё через две стены. В одном месте залаяла собака. Я успел схватить её за ошейник. Собака была крупной, злой и совершенно не собиралась помогать советским разведчикам выполнять боевую задачу.

Из дома вышел старик с ружьём. Юлдашев оказался рядом раньше, чем тот успел поднять ствол. Перехватил ружьё и прижал старика к стене. Я продолжал держать собаку. Рахмонов был с другой группой. Объясняться пришлось жестами. Я показал на улицу, потом на оружие, приложил палец к губам. Старик смотрел на нас с ужасом. Затем услышал крики за забором и, кажется, понял. Он перестал вырываться.

— Узбеки? — спросил Юлдашев шёпотом.

Старик кивнул.

— Скажи, пусть заберёт собаку. — Пес продолжал бесноваться в моих руках, стараясь извернуться и цапнуть куда попало.

Юлдашев сказал. Старик медленно протянул руку и взял пса за ошейник. Тот под руками хозяина сразу затих, и теперь продолжал только глухо рычать на двух незваных гостей. Из дома выглянула женщина. За ней стояли двое детей.

— Сидеть внутри, — сказал я. — Окна закрыть.

Старик вдруг потянулся к ружью. Юлдашев напрягся, но тот не пытался отнять оружие. Он показал на себя, затем в сторону улицы.

— Нет, — сказал я. — Старик, ты останешься тут. Там ты нам только помешаешь.

Старик не согласился. Вцепился в ружьё и заговорил быстро, почти беззвучно.

— Там его сын, — перевёл Юлдашев. — Среди тех, кого вывели. Он черз дом живёт.

Я посмотрел на старика. Лет семьдесят, может больше. Руки трясутся. Двустволка старая, битая жизнью, патроны торчат из кармана халата.

— Стрелять то ты хоть умеешь?

Старик понял вопрос без перевода и обиделся.

— Ладно. Отдай ему ружьё. Пусть остаётся у калитки. Если кто войдёт во двор — стреляет. На улицу не выходит.

Юлдашев объяснил. Старик кивнул. До перекрёстка оставалось два дома. Мы прошли через сад, перелезли очередной забор и оказались возле летней кухни. Отсюда была видна часть улицы. Вооружённые люди уже поставили троих мужчин у стены. Пожилую женщину и мальчика отогнали к канаве. Ещё двое вытаскивали из дома ковры и складывали возле грузовика. Я насчитал девять человек. Двое возле пленных, трое у машины, четверо ходили между домами.

На другой стороне улицы мелькнул Рахмонов. Значит, группа Громова вышла на позицию. Я подал два коротких сигнала по радио. Беляев ответил одним. Один из боевиков поднял автомат. Ждать дальше стало нельзя.

Я навёл пистолет. Дистанция была метров двадцать пять. Для бесшумного оружия многовато, но человек стоял боком и не двигался. Первый выстрел почти потерялся среди голосов. Боевик дёрнулся и упал. Второго снял Беляев. Винтовка хлопнула громче, но ненамного. Мужчина возле грузовика отбросил сигарету, схватился за шею и осел возле колеса. Несколько секунд никто ничего не понял. Потом Юлдашев открыл огонь.

Короткая очередь ударила по тем, кто стоял у машины. Один упал сразу, второй бросился за кабину. Остальные рассыпались по дворам. С противоположной стороны заработал автомат Громова. Стекло в доме осыпалось, из ворот вывалился вооружённый человек и рухнул на дорогу.

— Ложись! — крикнул я пленным.

Поняли не все. Один мужчина остался стоять у стены. Я выскочил из-за кухни, схватил его за рубашку и повалил в канаву.

Ответный огонь пошёл почти сразу. Пули прошили забор, сбили штукатурку со стены дома. Юлдашев прижался к земле.

— Справа двое!

Я перевёл огонь на ворота. Один боевик появился в проёме, выстрелил длинной очередью, не целясь. Юлдашев ответил. Человек исчез. Из соседнего дома раздались женские крики. Потом выбили окно. Кто-то попытался выбраться во двор.

— Не стрелять! — крикнул я.

В окно вылезла молодая женщина в разорванном платье. За ней показался мужчина с автоматом. Он схватил её за волосы и потянул назад. Стрелять было нельзя. Женщина закрывала его почти полностью. Юлдашев уже поднял оружие.

— Не смей.

Я бросился к стене. До окна было метров пятнадцать. Мужчина увидел нас и спрятался, утянув женщину внутрь.

— За мной.

Мы перебежали двор. Пули ударили по кухне, за которой только что лежал Юлдашев. Беляев сразу ответил. Кто стрелял, я не увидел, но огонь прекратился. Дверь дома была закрыта. Юлдашев ударил плечом. Не помогло.

— В сторону.

Я выстрелил дважды в район замка. Юлдашев добил дверь ногой. Внутри было темно. Пахло дымом, потом и чем-то кислым. В коридоре лежал мужчина. Живой или нет, проверять было некогда. Из комнаты справа донёсся шум. Я прижался к стене и заглянул внутрь. Женщина лежала на полу. Боевик стоял за ней, держа автомат одной рукой. Второй пытался открыть окно.

Тот, что у окна, первым заметил движение. Он повернулся. Я выстрелил дважды. Он ударился спиной о раму и сполз вниз. Второй успел поднять автомат, но женщина схватила его за ногу. Ствол ушёл в сторону. Очередь прошила потолок. Юлдашев влетел в комнату и ударил прикладом. Первый удар пришёлся в плечо, второй — в голову. Боевик упал. Юлдашев ударил ещё раз.

— Хватит!

Он не услышал или не захотел услышать. Пришлось схватить его за ремень и оттащить.

— Я сказал, хватит!

Юлдашев тяжело дышал. Лицо у него стало серым.

— Он…

— Я вижу. Контролируй дверь.

Женщина отползла к стене, прикрываясь разорванной одеждой. Я снял с кровати одеяло и бросил ей. Она прижала его к груди.

— В доме ещё кто-нибудь есть? — спросил я.

Она смотрела на меня и не отвечала. Юлдашев повторил вопрос по-узбекски. Женщина показала в сторону дальней комнаты. Там нашли двух детей и старуху. Они спрятались под кроватью. Ещё один боевик лежал возле заднего выхода. Его убил Громов, когда тот попытался уйти через двор.

Стрельба на улице усилилась. Кто-то ударил по нам из ручного пулемёта. Очередь прошла вдоль домов, выбивая куски из заборов.

— У них РПК! — передал Громов.

— Где?

— Дальний дом, второй этаж! Окно справа!