Ничья земля

Я оглядел темноту.

— Кто старший?

— Капитан Громов.

— Передайте ему: задачу продолжать.

Они устроились в старой оросительной канаве почти в ста метрах от нас. Подошли с юга, хотя этот маршрут на карте выглядел самым неудобным. Пришлось дважды переходить русло и обходить каменистый участок. Зато там их никто не ждал. К рассвету группа Громова составила схему постов, засекла время смены и нашла проход через проволочное ограждение. Внутрь не полезла. Это тоже говорило в их пользу. Некоторые офицеры считали, что хорошее выполнение задачи обязательно требует дополнительного подвига, которого никто не приказывал совершать. В расположение вернулись к семи утра.

Я дал всем поесть и поспать до полудня. Сам отправился к Морозову. Он сидел в кабинете с кружкой кофе и выглядел так, словно вообще не ложился.

— Ну?

— Десять человек.

— Уже решил?

Я положил перед ним список. Первым значился капитан Громов. Его я назначал своим заместителем. Следом шли капитан Калинин, старший лейтенант Рахмонов, старший прапорщик Колесников, капитан медицинской службы Чернов, старший лейтенант Беляев, старший прапорщик Самохин, прапорщик Нурматов, лейтенант Юлдашев и сержант-контрактник Андрей Левченко, лучший из двух пулемётчиков.

Морозов пробежал список глазами.

— Семёнова не взял.

— Не взял.

— Почему?

— Он хороший командир батальонной разведки. Привык, что у него есть люди, резерв и возможность продавить задачу темпом. Мне нужен командир группы, который не потеряет половину людей, пока спешит выполнить приказ.

— Он старше тебя по званию.

— Вчера ты говорил, что это неважно.

— Мне неважно. Ему может быть важно.

— Тогда тем более правильно, что не взял.

Морозов постучал пальцем по фамилии Юлдашева.

— А этого почему оставил? Боевого опыта нет.

— Молодой, быстрый, слушает, не пытается казаться опытнее, чем есть. Говорит по-узбекски и немного по-таджикски. Научить его можно.

— Я думал, ты его вычеркнешь.

— Поэтому и включил в кандидаты?

Олег усмехнулся.

— Хотел посмотреть.

— Посмотрел?

— Посмотрел.

— И как?

— Ты стал зануднее.

— Работа такая.

В двенадцать я снова построил кандидатов. Теперь они выглядели не так аккуратно, как утром. Кто-то не успел побриться, у Нурматова была забинтована нога, Самохин заметно хромал от натёртой пятки. Но стояли ровно. Я зачитал десять фамилий. Никто не обрадовался вслух и не показал разочарования. Только Юлдашев едва заметно выдохнул. Семёнов после строя подошёл сам.

— Можно узнать причину?

— Можно. Вы дважды оторвались от своих людей. Сначала на марше, потом ночью.

— Ночью я выбрал самый быстрый маршрут.

— Именно его от вас и ждали.

— Это учебная задача.

— Других у нас пока нет.

Он помолчал.

— Понятно.

— Не уверен.

— Я сказал, что понял, товарищ старший лейтенант.

Он развернулся и ушёл. Без обиды, по крайней мере внешне. Возможно, Морозов найдёт ему место в другой группе. Специалист он был хороший, просто не для меня. Я повернулся к оставшейся десятке.

— Капитан Громов — заместитель командира. По специальностям распределимся после обеда. Сразу предупреждаю: постоянных пар пока не будет. Каждый обязан уметь работать с каждым. Связист должен знать пулемёт, пулемётчик — радиостанцию, все без исключения — первую помощь и подрывное дело хотя бы в необходимом объёме.

Колесников приподнял бровь.

— В необходимом — это в каком?

— Чтобы не трогать всё подряд и не погибнуть до вашего прихода.

— Разумно.

— Особое мнение старшего прапорщика Колесникова разрешается высказывать после выполнения приказа. Если приказ касается мин, взрывчатки или инженерного оборудования — до выполнения.

— А если приказ совсем дурацкий?

— Тогда объясните почему. Один раз, коротко и без упоминания родственников командира.

В строю засмеялись.

— Устраивает, — сказал Колесников.

— Меня тоже. Теперь главное. Через неделю группа должна быть готова к выходу. Не к сдаче зачёта и не к показным занятиям. К настоящей работе. Где и какой — узнаете позже. До этого времени никаких разговоров в общежитии, столовой и за территорией части. Семьи можете известить только о том, что временно остаетесь в Чирчике. Если кто-то не готов исчезнуть на месяц или два, говорите сейчас.

Никто не вышел из строя. Я посмотрел на них ещё раз. Десять человек. Разный возраст, разные звания, разные паспорта и пока ещё разное представление о том, кому они служат. Но приказ они приняли без вопросов. Слух обо мне действительно успел сделать половину работы. Они уже знали про Афганистан, Анголу и, судя по взглядам некоторых, ещё о многом таком, о чём я сам слышал впервые. Ни Громова, ни Калинина не смущало, что ими командует старший лейтенант. Колесников, который при строе посылал начальников, выполнял команды без замечаний. Даже Самохин, прослуживший больше, чем я прожил в этом теле после школы, обращался ко мне как к командиру, а не к мальчишке с тремя звёздами на погонах. Оставалось только доказать, что слухи не ошиблись.

— Получить оружие и снаряжение, — приказал я. — В четырнадцать часов встречаемся на складе. Каждый выберет то, с чем собирается идти на задачу. После этого я заставлю вас поменяться.

— Зачем? — не удержался Юлдашев.

— Потому что всё удобное не вечно, товарищ лейтенант. Оружие, патроны, еда и хорошие дороги — это исключение, а не правило. Привыкайте.

Строй разошёлся. Морозов ждал возле штаба. Я подошёл к нему.

— Доволен?

— Пока да.

— Быстро ты их отобрал.

— Дальше будет медленнее.

— Времени нет.

— Ты это уже говорил.

— Сегодня пришли новые сведения по узлу связи.

— Какие?

— Назаров начал вывозить документы. Возможно, через два-три дня объекта уже не будет.

Я посмотрел на своих людей. Они шли к оружейному складу, ещё не зная, что обещанной недели у нас, скорее всего, тоже нет.

— Тогда зачем ты дал мне неделю?

— Чтобы не расстраивать в первый день.

— Заботливый ты человек, Олег.

— Какой есть, брат.

— Когда выходим?

— Если сведения подтвердятся — послезавтра.

— Группа не готова.

— Я знаю.

— Тогда пошлём другую.

— Другие уже заняты.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Ты поэтому вызвал именно меня?

— В том числе.