Ничья земля

Глава 12

Проснулся я без будильника, за несколько минут до подъёма. За окном только начинало светать, но на плацу уже кто-то бегал. Судя по тяжёлому топоту и редким ругательствам, бегал не по собственной воле.

Желудок напомнил, что вчера остался без ужина. Я умылся, оделся и пошёл искать столовую. Дежурный в общежитии объяснил дорогу, но предупредил, что завтрак начнётся только через полчаса. Пришлось довольствоваться водой из графина и двумя сухарями, найденными в комнате отдыха.

В столовую я пришёл первым. Повариха посмотрела на меня с подозрением, однако тарелку каши выдала. Потом добавила ещё кусок хлеба, варёное яйцо и кружку чая.

— Поздно вчера прибыли?

— Вовремя. Просто некоторые командиры забывают, что подчинённых иногда нужно кормить.

— Морозов?

— Он самый.

— Тогда понятно. Он и сам есть забывает.

Через десять минут появился Олег. Свежий, выбритый и совершенно не испытывающий угрызений совести.

— Уже освоился?

— В процессе. Выяснил, что у тебя здесь устойчивая репутация.

— Какая?

— Человека, который не ест сам и другим не даёт.

Он сел напротив и придвинул к себе хлебницу.

— Зато не растолстеешь.

— Если ты моих кандидатов так же кормил, я их всех забракую.

— Они здесь давно. Сами найдут чего погрызть, спецназовец должен уметь выживать в любых условиях.

— Эх, Олежа, как пофиг тебе было на подчиненных, так кладешь ты болт на них до сих пор. Как тебя только на учениях каких не подстрелили? На суп твои кости как раз бы подошли.

— Отравитесь. Я говнистый.

— Это да, и не поспоришь.

К восьми на плацу стояли все восемнадцать человек. Выстроились в одну шеренгу по росту, хотя я этого не требовал. Видимо, Морозов приказал. Сам он расположился чуть в стороне вместе с Гуревичем и ещё двумя командирами групп. Пришли посмотреть, как молодой старший лейтенант будет отбирать себе капитанов и прапорщиков.

Зрителей я проигнорировал.

Прошёл вдоль строя, сверяя лица с фотографиями в личных делах. Снимки у некоторых были сделаны лет десять назад и помогали мало. Капитана Калинина я узнал только по шраму возле правого виска. Громов оказался ниже, чем представлялся по фотографии, зато шире в плечах. Старший прапорщик Колесников смотрел прямо перед собой с таким видом, будто заранее не одобрял всё, что я собирался сказать.

Последним в строю стоял связист весом около ста килограммов. В личном деле его называли старшим прапорщиком Леонидом Самохиным. Вживую он выглядел ещё крупнее, но толстым не казался. Просто большой человек. Очень большой.

— Вольно, — скомандовал я. — Кто знает, зачем вас собрали?

Несколько человек переглянулись.

— Для формирования групп, товарищ старший лейтенант, — ответил Калинин.

— Это в общих чертах. А конкретно?

— Отбор, проверка подготовки, слаживание.

— Уже ближе. Мне нужны десять человек. Возможно, возьму двенадцать, но рассчитывать на это не советую. На звания и прежние должности смотреть не буду. У кого-то из вас звание выше моего, кто-то командовал ротой или группой, кто-то старше меня на пятнадцать лет. Если это представляет проблему, лучше сказать сейчас.

Молчание.

Колесников едва заметно усмехнулся.

— Вопросы?

— Есть, товарищ старший лейтенант, — произнёс капитан Калинин. — По каким критериям отбор?

— По простым. Мне нужны люди, которые умеют стрелять, ходить, думать и не мешают другим делать то же самое. Очерёдность важна. Если человек хорошо стреляет, но не способен пройти десять километров, он остаётся здесь. Если хорошо ходит, но открывает огонь без команды, тоже остаётся. Если делает и то и другое, но считает себя умнее всех, посмотрим, насколько он действительно умный.

Колесников усмехнулся уже открыто.

— Сапёров это особенно касается, товарищ старший прапорщик.

— Понял, товарищ старший лейтенант.

— Плохо. Вы ещё ничего не слышали.

По строю прошёл лёгкий смешок.

— Сегодня проверим оружие, связь, медицину и физическую подготовку. Завтра выйдем на полигон. Ночью, возможно, тоже поработаем. В личных делах написано, что половина из вас способна одной левой уничтожить роту противника, а второй оказать себе первую помощь. Я документам верю, но предпочитаю проверять. Получить оружие. Через двадцать минут встречаемся на стрельбище.

Строй разошёлся.

Я повернулся к Морозову.

— Что?

— Ничего.

— Тогда чего стоишь?

— Наблюдаю.

— За мной или за ними?

— За всеми.

Гуревич подошёл ближе.

— Быстро тебя приняли.

— Я сказал четыре предложения.

— Дело не в предложениях.

— А в чём?

Он посмотрел на расходившихся кандидатов.

— Вчера вечером никто из них толком не знал, кто ты такой. Утром знают почти все.

— И кто я такой?

— Если верить слухам, ты два года воевал в Афганистане, потом ещё где-то, один оборонял высоту, уничтожил батальон южноафриканцев и лично знаком с начальником Генерального штаба. И орденов у тебя на груди столько, что бронежилет не нужен.

— Батальон тоже не уничтожал.

— Я так и думал. Роту?

— Гуревич, откуда слухи?

— Не от меня.

Я посмотрел на Морозова. Тот пожал плечами.

— Я вообще молчал.

Кто именно успел рассказать обо мне за одну ночь, выяснить не удалось. Впрочем, большого желания искать источник я не испытывал. Слухи здесь распространялись быстрее приказов, а исполнялись иногда точнее. Главное, что ни у Калинина, ни у Громова вопросов по поводу моего звания не возникло.

На стрельбище я не стал устраивать цирк с нормативами. Выдал каждому автомат, четыре магазина и приказал привести оружие к нормальному бою. Стреляли лёжа, с колена, стоя, короткими очередями и одиночными. Потом перешли на пистолеты и пулемёты. Мишени выставили на разных расстояниях, часть закрыли щитами, чтобы стрелку приходилось менять позицию.

Лучше всех ожидаемо показал себя капитан Громов. Стрелял спокойно, без суеты, поправки вводил после первых двух выстрелов. Калинин работал чуть медленнее, но не допустил ни одного промаха. Лейтенант Юлдашев сначала старался выполнить всё слишком правильно, словно находился на экзамене в училище. На третьем упражнении перестал коситься на меня и заметно прибавил. Снайпер, старший лейтенант Аркадий Беляев, отработал хорошо из всего, кроме пистолета. С десяти метров дважды ушёл в край мишени.

— Давно стреляли?

— Месяца три назад.

— Из пистолета?

— Полгода.