Ничья земля

— Пока нет. Это вещи предыдущего жильца.

— А где он?

Прапорщик замялся.

— В Таджикистане.

— Когда вернётся?

— Не вернётся.

Он забрал свёрток, освобождая кровать.

— Погиб?

— Пропал. Уже три недели никаких сведений.

Начало получалось обнадёживающим. На устройство дали двадцать минут. Я переоделся в полевую форму без знаков различия, умылся и спустился. Гуревич ждал у входа. Он тоже переоделся в старую советскую полевую форму. Полковничьи погоны надел, но все награды и значки оставил в комнате.

— Куда теперь?

— Знакомиться с начальством.

— С узбекским?

— Сначала с нашим.

Мы прошли мимо штаба, свернули к старому учебному корпусу и поднялись на третий этаж. Коридор был почти пуст. На дверях сохранились таблички на русском языке. Только номера кабинетов кто-то переписал краской. Гуревич остановился у последней двери.

— Готов?

— Вы меня весь день пугаете знакомым человеком. Уже даже неинтересно.

— Тогда заходи.

Он постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. За столом сидел офицер в полевой форме. На карте перед ним лежала линейка, рядом стояла кружка и пепельница, полная окурков. Услышав шаги, он поднял голову.

Я остановился на пороге. Он тоже несколько секунд молчал, потом медленно поднялся. Лицо стало старше, возле глаз появились морщины, на висках пробилась седина. Вместо капитанских погон, которые я помнил по Анголе, на плечах были майорские. Но ошибиться я не мог.

— Здорово, Серый, — сказал Морозов.