Страница 6 из 77
Я задрала грязные, перепачканные уличной слякотью манжеты своего суконного лифа до самых локтей. Затем нащупала край нижней льняной сорочки - той самой, от которой пару часов назад зубами оторвала кусок для перевязки пуповины нищенки. Внутренняя сторона сорочки, плотно прилегавшая к телу, оставалась относительно чистой. Я вывернула этот лоскут ткани наизнанку, оборачивая им свои ладони, создавая импровизированный барьер между кожей пациентки и уличной инфекцией.
- Здравствуйте, Аврора, - спокойно, ровным тоном, без заискивания и омерзительного сюсюканья сказала я. - Меня зовут Зоя. Сейчас я просто положу руки вам на живот. Это не причинит боли. Дышите ровно.
Она не ответила, но и не отшатнулась, когда я приблизилась.
Я мягко, но уверенно приложила защищенные льном ладони к ее животу сквозь тонкую ткань платья. Пальцы привычно прощупали контуры. Высота стояния дна матки указывала примерно на двадцать восьмую-тридцатую неделю. Седьмой месяц. Плод располагался продольно, что уже было плюсом.
Но хуже всего была плотность тканей. Живот не был упругим и податливым, как положено при нормальном, здоровом течении беременности. Он был твердым, как бильярдный шар. Матка находилась в жесточайшем гипертонусе. Мышцы безостановочно спазмировались, сжимая нерожденного ребенка в каменных тисках.
Я аккуратно убрала руки и медленно выпрямилась, чувствуя, как протестующе хрустят замерзшие позвонки в пояснице. Обернулась к Мстиславу.
Князь стоял у двери, скрестив руки на груди. В неверном свете подрагивающих электрических ламп его профиль казался высеченным из темного мрамора. Он ждал моего вердикта, и в его черных глазах читалась абсолютная, спокойная готовность свернуть мне шею на месте, если я произнесу хоть одно слово не по делу.
Встреча двух прагматиков. Никаких слез, никаких мольб о пощаде.
- Она не доживет до родов, ваша светлость, - сухо, как на утреннем консилиуме, сообщила я.
Мстислав не дернулся. Не охнул. Но я увидела, как побелела и напряглась линия его квадратной челюсти.
- Объяснись.
- Ваша сестра задохнется в этом бархатном склепе задолго до того, как начнутся первые схватки, - я брезгливо обвела взглядом зашторенные окна. - У девочки сильнейший тонус матки. Это спазм гладкой мускулатуры. Из-за ее постоянно сгорбленной позы диафрагма сдавлена, легкие не раскрываются полностью. Ребенку банально не хватает кислорода. Добавьте сюда сильное обезвоживание. Если так пойдет дальше - через пару недель вы получите преждевременную отслойку плаценты и мертвого младенца. А следом - мертвую сестру от обширного внутреннего кровотечения.
Я излагала жестокие, голые факты, намеренно используя современную мне медицинскую терминологию. Я видела, как мозг Мстислава с пугающей скоростью обрабатывает информацию. Он пытался состыковать образ грязной уличной повитухи, торгующей сомнительными отварами, с женщиной, которая сейчас абсолютно хладнокровно, без капли суеверного бреда про сглаз и порчу, раскладывала перед ним физиологию процесса. Мои слова звучали слишком логично, чтобы быть шарлатанством.
- Что нужно делать? - его голос стал еще тише, но в этой обманчивой тишине звенела концентрированная власть.
- Мне нужны условия, князь, - я вздернула подбородок, игнорируя саднящую боль в шее, и посмотрела ему прямо в глаза. - Вы вытащили меня с улицы, повесили над моей головой ордер на казнь и ждете чуда. Я сделаю это чудо. Но я не работаю со связанными руками.
Он чуть заметно наклонил голову, словно прислушиваясь к интонациям моего голоса.
- Слушаю.
- Первое, - я загнула заледеневший палец. - Неограниченный счет в городских аптеках Златограда на мое имя. Я не собираюсь лечить княжну заговорами на полную луну и сушеными лягушками. Мне понадобятся нормальные препараты, магнезия, чистый спирт и химические реактивы.
- Допустим, - кивнул он.
- Второе. Абсолютная, безоговорочная власть над всей прислугой в этом крыле дома.
- Власть? - Мстислав скептически приподнял бровь, словно я потребовала ключи от императорского казначейства.
- Именно, - отрезала я. - Если я говорю принести десять ведер кипятка и вымыть полы - ваши люди несут кипяток бегом, а не идут спрашивать разрешения у вашей экономки или у вас лично. В акушерстве счет иногда идет на секунды, и я не потерплю саботажа от челяди, которая будет брезговать подчиняться уличной девке. Третье - гарантии моей личной безопасности. Меня не должны искать жандармы, меня не должны вытащить отсюда за шкирку и бросить в тюрьму до тех пор, пока ваша сестра благополучно не разрешится от бремени.
Тишина в комнате стала почти осязаемой. Аврора продолжала смотреть в стену, словно наш тяжелый разговор происходил в другой вселенной.
Князь Патронов медленно расцепил руки. Он отлепился от двери и шагнул ко мне. Ближе, чем требовали строгие рамки приличия того времени. Запах его табака смешался с запахом моей крови и мокрой, грязной шерсти. Он смотрел на меня сверху вниз, пытаясь найти в моих глазах хоть каплю блефа или паники. Но там была только глухая, железобетонная уверенность хирурга, знающего себе цену.
- Сделка принята, Зоя, - ровно, без эмоций произнес Мстислав. - У тебя будет все, что ты просишь. Бюджет, прислуга, защита. Но запомни раз и навсегда. Если ты ошибешься, если с ее головы упадет хоть один волос по твоей вине, или если ты попытаешься сыграть в свои старые игры с шантажом...
- Вы спустите с меня шкуру, я помню концепцию, - перебила я его, не в силах больше терпеть эту пафосную прелюдию.
Дрожь в моем теле становилась невыносимой. Зубы все-таки лязгнули друг о друга. Мстислав осекся. В его черных глазах мелькнуло что-то похожее на раздраженное изумление. Ему явно не привыкать было к людям, которые падали в обморок от одного звучания его голоса, а не перебивали на полуслове.
- В таком случае, ваша светлость, давайте начнем с моих базовых потребностей, - я опустила взгляд на пол.
Вокруг моих растоптанных, изодранных ботинок на дорогом паркете уже образовалась приличная лужа грязной воды, обильно натекшей с подола юбки.
- Сделка сорвется, если к утру я слягу с тяжелейшей пневмонией, - прагматично констатировала я, обхватив себя руками за плечи. - Я живой человек, а не железный механизм из ваших часов. Мне нужна горячая вода. Много воды. Самое жесткое щелочное мыло, которое найдется на ваших кухнях. Чистая одежда без этого чертова стального корсета, который ломает мне ребра. И горячий, крепкий мясной бульон. Сейчас же.