Страница 47 из 77
Князь медленно опустил руку с сигарой. Дождевые капли стекали по его лицу, заставляя белую сорочку прилипать к сильным плечам, но он словно не замечал холода. В его глазах я увидела нечто новое - не ледяной расчет следователя и не высокомерие хозяина. Это было глубокое, почти болезненное удивление человека, который всю жизнь носил маску чудовища для защиты империи, и которого впервые поняли без фальшивого ужаса и религиозных причитаний.
- Вы удивительная женщина, - тихо произнес он, и в его голосе впервые за все время нашего знакомства не было слышно скрежета стали. - Опасная, циничная и удивительная. Уличная повитуха с умом академического профессора.
Мстислав поставил свой стакан на плоские каменные перила. Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до предела. Запах мокрой шерсти, табака и тяжелой мужской силы заполнил все пространство вокруг меня, вытесняя запах карболки и сырости.
Он аккуратно забрал стакан из моих пальцев и поставил его рядом со своим. Его ладони легли мне на плечи - горячие, сильные, они мгновенно пробили холод сырой ночи.
Когда он притянул меня к себе, мои поврежденные ребра рефлекторно отозвались резкой, простреливающей болью. Я тихо, судорожно выдохнула сквозь зубы, замирая от неожиданного спазма. Мстислав мгновенно зафиксировал это движение. Он не отпустил меня, но его хватка изменилась за долю секунды. Он убрал руку с моей поясницы, перенеся опору выше, на лопатки, поддерживая мое тело так бережно и точно, словно я была одной из тех хрупких шестеренок в его карманных часах. Он понимал физику травмы и не собирался причинять мне лишних страданий.
Его губы накрыли мои.
Поцелуй был жестким, отчаянным, со вкусом выдержанного алкоголя и горьковатого сигарного дыма. В нем не было сопливой романтики или светского ухаживания. Это был сброс колоссального напряжения последних тридцати шести часов - ночного штурма, экстренной операции Емельяна на обеденном столе, разоблачения крота и грязных тайн подвала Канцелярии. Мы обменивались теплом под ледяным дождем, как два солдата в промерзшем окопе перед атакой.
Моя ментальная броня сорокапятилетнего врача, привыкшая контролировать каждую эмоцию и прятать слабости за циничным сарказмом, дала глубокую трещину. Я ответила на его поцелуй, запуская пальцы в его мокрые темные волосы, забывая на мгновение о боли в ребрах, о грязных интригах Лязгова и об опасности своего положения.
Но разум, выжженный годами тяжелой экстренной практики, вернулся быстро. Я знала, как легко стать просто удобным инструментом в руках такого человека, как Мстислав Патронов. Стоило мне один раз показать слабость, расслабиться в его объятиях - и я навсегда останусь пленницей его золотой клетки, послушной деталью его огромного государственного механизма. Ему нужна была сильная союзница, а не сломленная женщина, ищущая защиты.
Я уперлась ладонями в его мокрую сорочку на груди и с силой оттолкнула его от себя, преодолевая сопротивление его рук.
Мстислав не стал удерживать меня силой. Он отступил на полшага, тяжело и прерывисто дыша. Его темные глаза блестели в свете керосиновой лампы, а на бледном лице блуждала тень хищного, но сдерживаемого торжества.
- Мы заигрались, князь, - хрипло произнесла я, вытирая тыльной стороной руки влажные губы. Мой голос звучал ровно, возвращая привычный профессиональный тон. - Мое место в левом крыле, у постели вашей сестры. А ваше - за этим столом, со списками заговорщиков.
Я шагнула назад, переступая порог кабинета, и взяла со стола свой стакан.
Мстислав остался стоять на балконе под проливным дождем. Он медленно поднял сигару, затягиваясь, и его лицо снова превратилось в непроницаемую каменную маску контрразведчика, не выдающую ни единой эмоции.
- Лекарства прибудут на рассвете, Зоя, - сухо бросил он мне вслед, возвращаясь к деловому тону. - Приготовь палату Авроры к приему новых препаратов. И не забудь про солевой раствор для Емельяна.
- Я всегда готова, ваша светлость, - ответила я.
Я потянула на себя тяжелую балконную раму. Медный засов зашел в паз с сухим, окончательным щелчком, отрезая теплый кабинет от бушующего на улице шторма.
Я вернулась в свою тесную комнату для сиделки, примыкающую к покоям Авроры. Скинув промокшие ботинки, я легла на узкую кровать прямо в сером платье, укрываясь жестким шерстяным одеялом под самый подбородок. В углу комнаты тихо потрескивала печь, наполняя воздух сухим теплом. Я вытащила из кармана платья тяжелый железный ключ, повернула его в замке изнутри, запирая свою дверь от внешнего хаоса, и просунула руку под подушку, нащупывая холодный металл. Нам предстояло пережить это утро, и я намеревалась встретить его с абсолютно холодной головой, чего бы мне это ни стоило.