Выбор дракона

Теперь он хотел, чтобы ее глаза светились гордостью, когда она смотрела на него. Он захотел добраться на все возможные вершины, чтобы увидеть в ее глазах восхищение. И он поклялся сам себе, что сделает для этого все возможное.. Навир тер рукой отросшую щетину, но не мог заставить себя оторваться от бумаг с отчетами. Он что‑то упускал, не видел, и как бы он сейчас хотел посоветоваться с Рокаэлем, но друг заслужил отдых. И мужчина вновь перебирал бумаги, выписывал главное, но не мог ухватить вывод за хвост — тот все ускользал и ускользал от снежного дракона.

— Чаю? — в его новый кабинет просунулась голова Милары, и он сразу почувствовал себя лучше.

— Если не сложно, — устало улыбнулся он. — Как ты сюда попала?

— Я обнаглела и просто прошла мимо твоих ребят.

— Да? И что, они даже не попробовали остановить тебя? — Навира заметно позабавило то, что снежные драконы в его подчинении не могли отказать одной милой девушке. Так же, как и он.

Милара уже вот так несколько раз подкармливала его и следила, чтобы он не заснул за столом. Два дня Рокаэль провалялся в бреду, и два дня Навир практически не вылезал из кабинета.

Сандар велел разобраться и в новых обстоятельствах кражи украшений, и в документации допросов. Снежная долина ждала визита короля, а значит, все бумаги в замке перевернут вверх дном в поисках своих ответов. Против королевских дознавателей они не могли ничего поделать.

Да, снежные были чисты, и Навир был уверен, что все, чем грозит визит короля — последующим бардаком в документах. Его больше волновало, откуда у Маркеля были все найденные вещи. И он был уверен — все они использовались для кражи украшений. Но зачем было огненному лорду подставлять своих же людей на чужой земле он не понимал. Дипломатический скандал? Зачем? Это же не выгодно, с какой стороны не посмотри.

Чашку чая он осушил с удовольствием, и тепло посмотрел на косящую глазом в документы Милару. А может свежий взгляд сможет увидеть то, что Навир не видит, сколько бы не пытался?

— Милар.. — объяснил он свою просьбу и с удовлетворением отметил, как расправились плечи девушки, а глазах зажегся благодарный огонь.

Навир поймал себя на мысли, что готов показать ей еще пару тайных бумаг, лишь бы она продолжала так на него смотреть. Милара чувствовала необъяснимый ажиотаж даже кончиками пальцем. Тонкие пальцы скользили по строчкам доклада, а пристальный взгляд не отрывался от бумаги.

— Обязательно писать таким языком? — чуть не словам голову, пытаясь пробраться сквозь дебри канцеляризмов, девушка бросила на Навира умоляющий взгляд.

— Положено, — ответил Навир, прекрасно понимая, что все эти термины только жутко сбивают, а мысль невольно ускользает в другую сторону.

— Я не пойму, с чего это вы решили, что огненные смогли бы достать такие вещи?

— Ты забыла — Маркель. Лишнее доказательство и не требуется. Если раньше нас еще и посещали сомнения, то с теми вещами, что мы нашли у огненного лорда — все стало ясно. У него были связи с гномами.

— Для гнома отдать хоть одну свою разработку чужаку — это значит обречь вечный позор не только на себя, но и на весь свой род. Тут что‑то другое..

— Выкрал?

— Ты был у гномов? — скептически посмотрела на него Милара.

— Нет.

— Вот тебе и ответ. Они ненавидят, когда другой народ топчет их землю. Они меня.. — тут девушка прервалась, встряхнула головой и бодро продолжила:

— Ищи другую причину. Гномы если и выбираются с кем‑то поговорить, о всегда приходят на чужую территорию, показывая тем самым свою смелость и уверенность в том, что смогут себя защ. итить.

— Может, у Маркеля был друг, знакомый имеющий друга среди гномов.

— Да нет же! Ты мыслишь как дракон! Сколько времени гномы были закрыты для других?

— Сколько я себя помню

— Они это впитывают с молоком матери. Только свои. Только гномы. Любой чужак — угроза. Ведь сейчас нет ни у кого торговых отношений с гномами!

— Да, но.. Слушай! А ведь в Подземном царстве был Мирик!

Милару заметно передернуло от имени предводителя гномов. Но сейчас было не до внутренний ощущений, все драконы чувствовали — за этими кражами стоит нечто большее. Уж слишком нелепыми казались воровские замашки трио огненных после всего, через чего прошли они вместе со снежными драконами. Задержанные мужчины были достойными воинами и никто из их сослуживцев не понимал, как они могли пойти на кражу драгоценностей.

Те, естественно, отрицали свое участие. Но показания свидетелей и прислуги, которые видели их как раз у обворованных комнат говорили сами за себя.

— Так вот! Мирик же был там не просто так?

— Да! — Навир вскочил с места. — Как мы могли это упустить! Подумали, что Мирик после увиденного в Подземном царстве не сунется к нам, раз трусливо сбежал. Так вот оно что! А Лив же предупреждала, что он все еще думает, что сокровище у нас!

Милара насмешливо посмотрела на рыжего дракона, подумав о том, что к какой бы расы не были мужчины, их всех объединяет излишняя самоуверенность.. Рокаэль по своей натуре не мог долго оставаться на одном месте. А уж в горизонтальном положении — и подавно. На его взгляд кровать нужна была только на короткие шесть часов сна, максимум — восемь. Правда, в последнее время, он прибавил туда еще один пункт, связанный с одной маленькой блондинкой.

Скинув слабость вместе с одеялом, он встал с кровати, разминая мышцы. Милара позвала Оливию, и Рокаэль воспользовался шансом на свободу. Как бы ему не была приятна забота, волнами приятного тепла шедшая из самого сердца девушки он не мог больше бездействовать.

Рана почти стянулась — хвала драконьей регенерации. А один визит к Снежному пламени — и он будет как новенький, конечно, если волшебный огонь не посчитает лишним поделиться с ним магией.

Вокруг явно что‑то происходило, а Оливия отгоняла от него плохие вести как волчица от своего волчонка врагов. Она разворачивала у двери не только его воинов, Сандар и Навир тоже получали отворот — поворот у порога.

Ну какой нормальный мужик останется после этого в кровати?

Он бы и раньше уже присоединился к вареву событий, но поцелуи девушки сносили его крышу так, что он забывал обо всех желаниях, кроме единственного — наконец‑то закрепить свой брак официально. И он бы даже не посмотрел на ранение — что это, так пшик. Но Оливия была неумолима в этом отношении.

Разогревая мышцы Рокаэль вновь чувствовал себя собой, а не размякшим от женских ласк слабаком.. Но, он бы не поручился, что это не повторится с появлением Оливии вновь.