Страница 62 из 90
Глава 14
Глава 14
Я посмотрел на кота. Лежащий в руках кот посмотрел на меня. Наши взгляды встречаются.
И две пары котячьих глаз расширяются.
«Какоооооого…», — я едва за голову не схватился, — «Да это что, какая-то шутка⁈»
Какого чёрта на нём костюм, пиджачок и явно прижатая на голове шерсть от ношения шляпы⁈ Почему его одежда выглядит дороже моей⁈ Где они вообще взяли такой маленький пиджачок и жилетик, вашу мать⁈
— Что у вас тут происходит⁈ — я слышу ещё один голос.
И со второго этажа спускается явно дочь Беатрис, и явно моя родственница — голубоглазая девушка с золотыми волосами. И лишь одного взгляда на её движения и одежду было понятно, чья она наследница и чем занимается — аристократка, что одевается не как дама, а как фехтовальщица.
Свободная рубаха тонкого кремового полотна мягко лежала на теле и не стесняла плечи, а ворот приспущен, открывая ключицы и линию плеч. Широкий кожаный пояс с массивной пряжкой туго затянут на обтягивающих тёмных штанах, а второй пояс висел через бедро и держал ножны. А высокие сапоги на плотной шнуровке намекали, что запинаться и терять равновесие ей противопоказано.
Ну и естественно меч — длинный, прямой, узкий, примерно похож на тот, что у моей любимой Амелии.
Единственная уступка девичьей красоте, что она сделала — длинные волосы, собранные в красивый пучок с серебряной дорогой заколкой.
«Красивая…», — глянул я на спускающуюся красавицу, — «Интересно, она тёпленькая?..»
Она меня замечает. Я хочу уже улыбнуться…
— А эта бестолочь что тут забыла? — задирает она бровь.
А, ясно. Пошла нахрен. Всё, больше не люблю.
Амелия — ты номер один! Прости, что предал… я помурлычу, ты простишь?..
— Виктория, манеры! — повысила тон её мать.
— Ой, мам, род Эшкрофтов не страшится правды.
— Я. Сказала. Манеры! — медленно повернулась она.
Виктория, опустив взгляд, дождалась пока мать отвернётся и закатила глаза, смотря на меня так, будто это я виноват.
Вот это сучка…
— Леонард, зачем пожаловал? И кто это? — вот к Тому она уже не так почтительно обращается.
— Том. Мой помощник по решениям портовых вопросов. Небольшой бизнес открываю, — пожимаю плечами.
— Какой ты ещё там… — начала снова Виктория, но тут же замолчала, будто мать посмотрела на неё затылком.
— А пришёл за котом, — продолжаю, — Заберу и уйду, не переживайте. Не особо мне в доме рады, так понимаю.
— Котом? — задирает бровь Беатрис.
— Да вон тем, — киваю на Эдмунда в руках маленькой блондиночки, явно младшей дочки, — Это мой кот. Он сбежал.
Они все поворачиваются на девочку, со всей силы прижимающую к себе бедного, едва не лопающегося кота.
И лишь стоило девочке, чья чёлка почему-то закрывала половину лица, нас услышать, как она поджала кота ещё сильнее и сделала шаг назад, явно не намереваясь никого отдавать. Её глазик распахнулся в страхе.
Беатрис хмуро поворачивается на меня.
— Здесь должно быть недоразумение, — сказала она, — Мы нашли его в центре города, и это крайне далеко от твоей улицы. Да и кот? Разве Эдмунд бы позволил? Разве у него не аллергия на шерсть?
Я едва не хмыкнул. Помните, как я говорил, что Элизия Ландау забавно чихала на пыль — она была аллергиком. Ну вот и оно, в Эдмунде отложилось. Сразу видно, чьи родственники.
И тем не менее… я вижу, как котяра в костюме пытается спуститься. А значит доказать всё это очень легко.
— Отпустите его, и посмотрим чей, — говорю.
Беатрис хмурится. Ей явно не нравится, что у её дочки отбирают то, что, вроде бы, уже как бы считается собственностью дочки и семьи. Никому это не нравится, особенно таким важным и властным людям.
Но всё же, я — родственник. И со мной, всё же, свидетель. Да и если это реально мой кот, то и не отдать его будет неправильно.
Пока не могу найти причин ненавидеть Беатрис. Она выглядит ОЧЕНЬ строгой, но уверен, это и она дала долг Эдмунду, и от Виктории требует уважения, и не послала меня со словами: «Ничего, нового кота заведёшь».
Будто… и не она здесь враг.
Но чёрт возьми, тогда кто⁈ Виктория? Возможно — стерва явно меня не любит.
— Клара, поставь кота, — сказала она, не поворачиваясь.
— Н-нет! — пропищала девочка со всей силы обнимая Эдмунда, — Это… это мой Носочек!
— Клара, — надавила мать.
— М-мам! Ты обещала! — голос девочки дрожал.
— Ещё. Ничего. Не. Решено! — давление стало ещё сильнее, — Ставь кота!
Нехотя, сквозь силу, дрожащими ручками, но маленькая Клара медленно и очень аккуратно поставила кота в костюмчике на пол. Тот, едва устояв из-за явно неудобной для кота одежды, взял мгновение на балансировку и моральную подготовку…
А затем поднял на меня голову и неуклюже побежал, обходя служанку, Викторию, Беатрис, и прыгнул мне на штанину, драматично всех убеждая.
Ну актёрище ты, Эдмунд…
— М-мяу? — задрал он голову.
Боже, неуч, столько ошибок в простой фразе сделал… больше не мяукай, не позорься.
Я слышу всхлип. Поднимаю глаза и вижу… как маленькая девочка сжала ту часть рубашечки, где только что лежал котёнок. Её губы тряслись, а глаза были наполнены сильнейшей обидой.
— Котёночек… — прошептала она дрожащим голоском.
И… не знаю, глядя на неё, мне кажется… предельно кажется, что она отчего-то несчастный человек. И котёнок, которого она так прижимала и даже одевала, был для неё сильной отдушиной и чем-то даже лучика света.
Просто поверьте — я знаю лицо человека, для которого ты куда больше, чем просто питомец.
«Срань…», — цыкаю я, — «Да почему всё снова так усложняется…»
— Не плакать, Клара! — громко сказала Беатрис, — Леонард, проходи. Будем обсуждать этот вопрос. Твой… помощник пусть тоже проходит.
— Хорошо, — вздыхаю, понимая, что не стоит отказываться.
Я прохожу, Том следом, и милая служаночка закрывает за нами дверь.
В холле лежал наборный паркетный пол, сбоку поднималась широкая лестница с резными перилами, на потолке висела хрустальная люстра, а зеркала были в золочёных рамах.
Камины были натоплены от души. Пахнет воском, цветами и… хорошим табаком? Откуда здесь он? Разве дамы ныне курят? Или слугам это дозволено? Нет, вряд ли. Здесь есть мужчина в доме? Но я был почему-то прям уверен, что Беатрис либо вдова, либо разведена — по ней прям читается. Но при этом какой-то самец в доме есть. Или был. Плохо.