Страница 61 из 90
«Да ну что я сделал⁈», — снова запаниковал он, слыша шипение дамы, — «Что я сделал⁈», — разворачивается, — «ДА ЧТО Я СДЕЛАААААЛ⁈».
И как только кошечка прыгнула на него с широко растопыренной когтистой лапкой, Эдмунд ловко вылетает из-под кэба, получает по жопе, слышит шипения прямо позади… и…
И его резко ловят за шкирку!
— Мя-я-я! — завозмущалась и кошечка, которую поймали ровно в тот же момент.
Кот повис в воздухе, задёргал лапами, испустил вопль, недостойный ни одного приличного века, и краем глаза увидел, как рядом, тем же манером, повисла в чужой второй руке белая кошка, зашипевшая с такой яростью, что даже он вздрогнул.
Их медленно разворачивают, и Эдмунд видит, кто их поймал.
«Ох… ох! Да как… как так⁈»
На них смотрела глава дома Эшкрофтов другой ветви — Беатрис Эшкрофт.
Перчатки на женщине были белые, атласные, доходящие до локтя, а на запястье повисла маленькая расшитая сумочка — ридикюль, качнувшийся, когда она чуть приподняла руку, разглядывая извивающихся котов поближе.
И зная Беатрис… Эдмунд даже понять не мог, что было в её холодных острых глазах.
Она взглянула на кота. На кошку. Та, будто почувствовав силу и доминантность другой дамы, притихла, лишь повиснув с поджатыми лапками. То же сделал и Эдмунд — машинально, как тело диктовало.
Беатрис смотрит на них. На собак, что в ужасе обступали женщину с властью. А затем, хмыкнув…
— Эй, Клара! — хмыкает она, крича через плечо в сторону кэба, — Ты хотела себе питомцев? Заодно и доброе дело сделаешь!
Из окошка выглядывает девочка лет одиннадцати, чья золотая чёлка закрывала половину лица — одна из трёх дочерей Беатрис, Клара, средненькая. Как обычно зажатая и неуверенная, она стеснительно смотрела на двух котов. Именно от её решения зависело дальнейшее — это она себе хотела питомцев.
И Клара молвила:
— Миленькие…
Беатрис кивает, разворачивается и протягивает парочку внутрь, где сидели все три дочери. Старшая получила белую кошечку, а Клара и младшенькая — Эдмунда.
— Ой, котёнок! — глазки младшей загорелись.
Взгляды упали на бедного старика в непривычном теле. И поняв, что окна закрыты, а так же с ними старшая дочь, что способна за рывок преодолеть улицу и поймать его…
Он осознал, что выхода нет. И всё, что ему осталось:
«Эм… ну допустим…»
— М-мяу? — неуверенно поджался он.